Есть ли у меня какая-то цель, какое-то предназначение? Кто-то появляется, чтобы учиться, кто-то исправляет карму, кому-то даже думать некогда — драпать надо, чтобы не сожрали, а мне-то как быть? Выйти замуж, размножиться и прожить жизнь в тихом углу?
Хотя кто его знает, что будет лучше для мира? Я точно не отвечу. И свою-то жизнь…
Ладно! Я ее не загубила, не спилась, не села на иглу, не… да много чего — не. Но ведь и следа, считай, не оставила?
Хотя…
Дед говорил так.
Мы должны прожить жизнь так, чтобы предкам не было больно, а потомкам — стыдно. Может, взять его слова за чуткое руководство?
Попробовать мне никто не мешал.
Выписка.
Как много в этом слове…
Мне предложили легкое платье палевого цвета, такую же шляпку, перчатки, дополнили ансамбль ботинки на пуговках и сумочка в тон платью. Я заплела косу-колосок и почувствовала себя намного лучше.
Уже не безликая больничная единица, уже личность.
Улыбка, пощипать себя за щеки, покусать губы — и вперед. Краска тут приличным женщинам, кстати, не полагается. Если у дамы на лице есть косметика, значит, это либо официальный прием (там — можно) либо это дама легкого поведения. Интересная градация, правда?
Естественно, никто из родственников за мной не приехал, только слуга. Пожилой, недовольный и надутый. Выглядел он так, словно я у него на глазах занималась чем-то крайне неприличным, то ли каннибализмом, то ли онанизмом, так сразу и не ответишь.
Меня подвели к карете.
Автомобили здесь пока еще были достаточно редкими, да и не нашли большого распространения. А потому — карета, запряженная парой симпатичных лошадок, и кучер, который дружески улыбнулся мне. На улыбку я ответила улыбкой, но когда слуга попробовал влезть в карету вслед за мной, подняла брови и стукнула его сумочкой по плечу.
— Ты что себе позволяешь, любезнейший?
Слуга остановился.
Неожиданно? А я сейчас еще добавлю.
— Я — княжна, а ты кто таков будешь, чтобы со мной в карете ехать?
Маленькие темные глазки блеснули злостью.
— Батюшка ваш приказал сопроводить…
— Запятки к твоим услугам. Или я лично доложу батюшке, что ты накануне свадьбы меня опорочить пытался.
— К-как?
У слуги форменным образом отвисла челюсть.
Я улыбнулась гадючьей улыбочкой.
— Ты считаешь, что мужчина, в карете с незамужней девушкой — это нормально? Вынуждена не согласиться… вон пошел!
Последние два слова я выделила интонацией. Лакей отшатнулся и поглядел на меня злобными взглядом.
Кучер, который наблюдал за всей этой сценой, одобрительно хмыкнул, кажется, ему все понравилось. А так тебя…
Не стерва я. Ладно, пусть стерва, но здесь сословное общество. Начни я допускать вольности, меня первую и не поймут.
Господину свое место, слуге свое. Точка. Андрей Васильевич это четко объяснил. Просвещал меня по основным правилам поведения, ну и выплыло. В карете, тет-а-тет я могу ехать с мужем. С сыном. С каким-либо родственником, лучше, не дальше второго колена. После брака допускаются еще и родственники мужа. А вот посторонние мужчины, будь там хоть кто, уже должны ехать отдельно. И для слуг исключений нет.