📖 Читать книгу «Казачий повар. Том 2» онлайн

В дальнем стойле, запертом деревянной калиткой, на задних ногах бился монгольский жеребец. Огонь уже подобрался к его сену. Он больше не кричал, он сдавленно хрипел, отбиваясь от пламени передними копытами.

— Иду, брат, иду! — просипел я, подтягиваясь к калитке.

Замок заклинило намертво. Дерево раздулось от жара. Я вытащил шашку и со всей одури, вкладывая в удар остатки сил, рубанул по петлям. Металл звякнул, дерево брызнуло щепками. Второй удар. Дверца поддалась и рухнула внутрь.

Жеребец шарахнулся. Я бросился к нему, хватая за гриву. Волосы на моей левой руке мгновенно сгорели от близости огня, кожа пошла красными пятнами.

— За мной! — рявкнул я в самое ухо животному. У меня не было ослепляющей повязки, пришлось бить его кулаком по крупу, выталкивая в проход.

Конь рванулся вперёд, сшибая меня с ног. Я упал на покрытый пеплом пол, больно ударившись плечом. Жеребец умчался в сторону ворот, спасаясь.

Я попытался встать. Вдохнул дыма, закашлялся, теряя ориентацию. Где выход? Вокруг кружились огненные смерчи.

И тут надо мной раздался гром. Не небесный, а древесный.

Толстая центральная балка из лиственницы, державшая всю конструкцию крыши, не выдержала. Она перегорела посередине с жутким стоном, напоминающим предсмертный вопль.

Я вскинул голову. Огромная, пылающая древесная масса, в несколько сотен пудов весом, неотвратимо падала прямо на меня.

Глава 11

Времени отскочить не было. Я вскинул левую руку, инстинктивно пытаясь защитить голову, и мир раскололся на части из боли и ослепительного пламени. Огромная тяжесть ударила в плечо и спину, вдавливая меня в раскаленную землю.

Тяжелая балка придавила к раскаленной земле и выбила из легких остатки воздуха. Я хотел было пошевелиться, но левое плечо остро пронзила обжигающая боль. Сквозь гул пламени я услышал паническое ржание монгольского жеребца — он метался рядом, запертый в огненной клетке.

Сознание поплыло. Я закрыл глаза, готовясь к тому, что и эта жизнь страшно закончится здесь, в таежном пожаре.

И вдруг сквозь дым прорвался отчаянный крик:

— Митяй! Врёшь, не возьмёшь! Федя, навались!

Давящая тяжесть внезапно ушла в сторону. Раздался треск ломающегося дерева. Кто-то с нечеловеческой силой поднял пылающую балку.

— Тяни его, тяни! — рычал Гришка, надрываясь от натуги.

Сильные руки ухватили меня за ворот исподней рубахи и рывком поволокли по земле. Над головой пронеслась крупная тень — освобожденный жеребец, всхрапнув, одним прыжком перемахнул через рухнувшее перекрытие и умчался к спасительным воротам.

— Бросай! Бежим! — заорал Фёдор.

Балка с грохотом рухнула на то самое место, где я лежал секунду назад, подняв в воздух фонтан искр. Гришка с Федькой подхватили меня под руки и швырнули из конюшни на восхитительно прохладный снег. В следующую секунду крыша сзади с оглушительным уханьем сложилась внутрь, похоронив под собой остатки денников.

Мы покатились по снегу, жадно глотая ледяной воздух. Я кашлял так, что перед глазами плясали красные круги. Моя левая рука плетью висела вдоль тела, на плече чернел страшный ожог, но я был жив.

— Дурак ты, Жданов… — тяжело дыша и размазывая сажу по лицу, прохрипел Гришка. — Какой же ты дурак. Из-за коня в пекло полез.

— Спасибо, братцы, — только и смог просипеть я.

Фёдор хлопал меня по уцелевшему плечу, нервно смеясь. Сюда уже бежали казаки с вёдрами, а впереди всех, потеряв свою обычную невозмутимость, неслась Умка. Она упала рядом со мной в снег, холодные руки её ощупали моё обгоревшее плечо. Взгляд голубых глаз обещал долгую и мучительную расправу за мою опрометчивость, как только я встану на ноги.

Утро над лагерем выдалось чёрным во всех смыслах. От конюшни осталось лишь дымящееся пепелище. Слава Богу, лошадей спасли всех до единой, но британец исчез бесследно, прихватив с собой лучшего жеребца из дежурной привязи и, как выяснилось позже, пару тулупов из сеней.

Однако самым страшным было не бегство. Молодой иркутский казачок, стоявший на часах, оклемался к рассвету. Заикаясь от стыда и боли в пробитой голове, он рассказал, что поленом его огрели сзади, по затылку. И ударил кто-то, кто шел со стороны лагеря. Замок был сбит не британцем.

У нас был шпион и предатель.

Эта новость обошла лагерь быстрее горящего пороха. К полудню возмущение достигло пика. Злые после бессонной ночи и пропахшие гарью казаки собрались на майдане. Взгляды их не сулили ничего хорошего.

— Искать не надо! — рычал один из читинских, потрясая кулаком. — Вон их сколько по лагерю шастает! Орочи, нанайцы приблудные, гольды-торговцы! Для нас они все на одно лицо! Кто угодно мог за британское золотишко или из мести замок сбить, да нашего оглушить!