📖 Читать книгу «Казачий повар. Том 2» онлайн

Я отлично помнил это лицо с узким шрамом, пересекающим подбородок. Это был тот самый охотник из племени нанайцев, который стоял в дозоре. Тот самый, что по-настоящему испугался меня и сказал своим: «Ему Амба имя шепчет. Нельзя в него стрелять!».

— Ты⁈ — выдохнул я. — Ты же духов боялся! Зачем ты англичанина выпустил⁈

Нанаец криво оскалился, обнажив тёмные зубы. В его глазах больше не было первобытного трепета.

— Золото белых людей сильнее ваших духов, казак! — выплюнул он на ломаном русском. — У старейшины больше нет силы. А у них — есть!

С диким криком он рванулся всем телом. Я не ожидал от небольшого нанайца такой мощи. Он вывернул кисть, которую я всё еще сжимал, рванул её на себя и, высвободив шило, снизу вверх вогнал граненое остриё мне под рёбра.

Острая сталь прошла тулуп, сукно рубахи и вошла в плоть.

Я коротко хрипнул, чувствуя, как каждый вздох отдавался в груди раскаленной болью. Руки, удерживающие его ворот, ослабли. Нанаец отшвырнул меня назад в сугроб, но не стал добивать. Мгновенно вскочив на ноги, он бросился к частоколу. Я хотел приподняться, зажимая бок рукой, но сил хватило лишь на то, чтобы увидеть, как дикарь рыбкой скользнул вниз, в заранее вырытую и подпиленную под нижним бревном частокола щель, которую я принял за тайник.

Снег осыпался, закрывая лаз.

Я остался лежать на спине, тяжело дыша. Жгучая боль пульсировала в левом боку с каждым ударом сердца. Горячая кровь стремительно пропитывала рубаху, а от снега сквозь порванную одежду уже начал пробираться безжалостный амурский мороз, обещая быструю, ледяную смерть задолго до обхода караульных.

Глава 12

Мороз пробирался под кожу невидимыми ледяными иглами. Я лежал на снегу, зажимая рану, и чувствовал, как с каждым выдохом из меня уходит тепло. Кровь, пропитавшая рубаху, начала застывать, стягиваясь жесткой коркой. Веки тяжелели. Тайга вокруг погрузилась в звенящую тишину.

Внезапно снег рядом скрипнул. Что-то теплое ткнулось мне в щеку. Шершавый, как рашпиль, язык властно прошелся по моему лицу, сдирая иней с ресниц.

Я с трудом разлепил глаза. Надо мной нависла лобастая полосатая морда Барса. Тигрёнок тревожно сопел, принюхиваясь к запаху крови. Поняв, что я не поднимаюсь, он издал тонкий, почти кошачий мяв, потом рыкнул — и вдруг рванулся прочь.

Прошло, кажется, не так много времени, хотя для оно стало густой патокой, замешанной с болью. Послышался быстрый хруст шагов, и надо мной склонилось перепуганное лицо Умки.

— Железный человек! — вскрикнула она, падая на колени. Увидев темное пятно на снегу, девушка не стала тратить время на слезы. Её руки, сильные не по-женски, подхватили меня под мышки.

Она тащила меня волоком по снегу, мыча от натуги. Барс лез под ноги, подгоняя нас ударами хвоста.

— Потерпи, дурачок, потерпи, — шептала она, пинком распахивая дверь избы Семёна Ивановича.

Фельдшер вскочил из-за стола, ворох бумаг упал вниз от быстрого движения.

— На лавку его, живо! — рявкнул он, схватив здоровые ножницы — разрезать стянутую кровью и холодом одежду.

Я провалился в забытье под резкий запах спирта и жгучую боль — Семён Иванович тщательно промывал колотую рану, которую невозможно было зашить.

Очнулся я, когда за оконцем уже светило зимнее солнце. Бок горел огнем, но голова соображала как обычно. Семён Иванович, заметив, что я открыл глаза, подошёл ближе.

— Рука у мерзавца дрогнула, — сухо констатировал фельдшер. — Прошёл по касательной в ребро, нутро не задето, но крови ты потерял изрядно. Если б твоя девка с котом тебя не приволокли, к утру бы мы тебя ломами из сугроба выколачивали.

Я слабо кивнул. В избу шагнули Гришка с Федькой. Лица у обоих были чернее тучи.

— Дыру в частоколе мы заткнули, — мрачно доложил Григорий, присаживаясь на край лавки. — Два бревна новых вкопали, водой пролили, чтоб перемерзло намертво. Теперь там и мышь не проскочит.

Спустя два дня, когда я уже мог уверенно сидеть, организм настойчиво потребовал еды. Сухари — дело пустое, нужно было силу вернуть. Через товарищей я выпросил у Игната Васильевича здоровенную грудинку на кости и велел притащить в избу самый большой чугунок.

Я готовил бухлер — густой, прозрачный и невероятно сытный бурятский бульон. Никаких изысков: только свежее мясо на кости, вдоволь воды, и много соли. Туда бы, не жалея, дикого лука — да где его сейчас возьмешь?

Бухлер варился долго, медленно побулькивая. Когда мясо начало отставать от косточек, а бульон накрылся янтарным зонтом жира, я добавил щепотку пряностей.

Запах, изначально не очень приятный, к концу готовки уже пронимал невозмутимого Семёна Ивановича, судя по шевелящемуся носу и ходящему вверх-вниз кадыку. Кружка этого огненного бульона могла сотворить чудо. Слабость оставляла позиции, кровь быстрее шла по жилам, руки просились действовать.

Вечером в избу вошёл Травин. За ним, аккуратно ступая, двигался Чола — старик всё чаще бывал лазарете, спасаясь от одиночества.

— Рассказывай, Жданов, — велел сотник, садясь к столу. — Кто тебя пырнул? Британец вернулся?