Почему была такая реакция? Да потому, что месяц назад об этом все газеты писали, журналы… туалетная бумага молчала. А все остальное извращалось в меру сил.
И теперь мужчине было жутко интересно, почему я ни о чем не знаю. Сидит этот жандарм, смотрит на меня внимательными глазами, и соврать как-то не получается.
Ну и не будем.
— Андрей Васильевич, вот смеяться будете — я вообще ничего не помню.
— Не буду. Но как такое получилось?
— Если я правильно поняла, я пыталась сбежать из дома. Достала какой-то магический артефакт, рвануло так, что меня едва спасли, но память отсекло начисто.
— А ваши родные об этом знают?
— Мне не захотелось об этом рассказывать. С первого взгляда.
Андрей Васильевич покивал. Задумчиво так.
— Получается, тебе…
— Да, мне три дня. Фактически, вы беседуете с новорожденным младенцем.
Выразительный взгляд остановился на груди. Не похотливый, просто насмешливый.
— Крупный ребеночек получился.
— Не вижу повода жаловаться. Могло и вообще оторвать, с моим-то везением.
Согласный кивок мне стал ответом.
— Тебе плохо придется, девочка.
— Уже приходится. Но это не повод повторять попытку самоубийства.
— Тоже верно. А давай я тебе кое-что расскажу. И… приходи следующей ночью. Когда тебя должны выписать?
— Через неделю, плюс-минус пара дней.
— Неделя. Это хорошо, время у нас еще есть.
— Его слишком мало.
— Значит, не стоит его транжирить по пустякам. Что ты хочешь услышать в первую очередь?
— А что на уме у девушек? Любовь, конечно.
— К господину Демидову?
— К себе, любимой. А вот стоит ли ее тратить на этого господина? Не верю, что вы о нем ничего не знаете.
— Правильно делаешь, был он у нас в разработке.
— Мне казалось, кто в поле зрения попал, тот навсегда… попал?
— Верно. Откуда тебе это известно?
Я развела руками.
— Я мало знаю об этом мире, но я ведь не полная дура? Наверное?