📖 Читать книгу «Казачий повар. Том 2» онлайн

Три недели мы шли сквозь холодные просторы Охотского моря, высматривая чужие мачты на горизонте. Побитый ядрами правый борт «Двины» протекал так, что помпы не останавливались ни на час.

В один день свинцовый туман стал слабеть и расходиться. Я стоял на баке, держась мерзнущими руками за леер, и смотрел как за темной океанской водой вырастают конусы вулканов, увенчанные ослепительно-белыми шапками ледников.

— Камчатка, братцы… Край земли. Дальше только Америка, — с каким-то благоговейным трепетом выдохнул стоявший рядом Иван Терентьев, стягивая с головы шапку.

Обогнув три скалы, расположившиеся около острова словно стражи, израненная «Двина» аккуратно вползла в Авачинскую губу, вместительную и спокойную гавань.

А когда мы бросили якорь в Петропавловском порту, город предстал перед нами во всей красе. Гришка, прищурившись, разочарованно сплюнул в воду.

— И это… все? Главный восточный порт Империи?

Петропавловск не был каменной цитаделью. Перед нам лежал крошечный тянущийся вдоль побережья деревянный городок. Две, может три сотни домишек, покосившиеся амбары, деревянная церковь и несколько зданий городской управы. Над всем этим нависала заросшая березой и ольхой Никольская сопка.

Стратегически важный рубеж защищало всего два корабля: на рейде покачивался фрегат «Аврора» и наш же транспорт «Двина». По берегам торопливо достраивались земляные батареи, утыканные фашинником.

Но нас ждали. Ждали так, как ждут чуда. Едва сходни коснулись пирса, к «Двине» подбежали местные артиллеристы и подгоняемые ими грузчики. Многие из них выглядели хуже некуда, по всем признакам это была цинга. Камчатка уже полгода жила в отрыве от Большой земли, поедая скудный провиант.

— Порох! Они привезли порох! — Ликовал седой унтер-офицер, чуть пуская слезу при виде покрытых брезентом бочек, которые выкатывали из трюма.

На пристань широкими шагами спустился статный офицер в морском мундире с золотыми эполетами. Губернатор Камчатки, генерал-майор Василий Завойко. Его лицо было словно высечено из камня, но под глазами залегли каменно-черные тени.

— Бог услышал мои молитвы. Транспорт от самого Муравьева… Это спасет гарнизон, — голос губернатора был хриплым. Затем он посмотрел на нас, покрытых старыми и новыми ранами, выстраивающихся на пирсе.

— Вы и есть амурские стрелки?

— Так точно! В проливе нам уже пришлось поучаствовать в абордажном бою с английским фрегатом. Теперь у нас вдоволь английских винтовок, — доложил Терентьев.

Завойко подошел к нашему строю вплотную. Его взгляд остановился на мне, скользнул на Федора, перешел на Гришку с едва затянувшейся раной. Мы были похожи не на гвардейцев, а скорее на стаю битых и озлобленных волков.

— Лейтенант! — Рявкнул Завойко, повернувшись к группе офицеров.

К нам строевым шагом подошел довольно молодой худощавый флотский лейтенант. Глаза его словно горели лихорадочным огнем.

— Лейтенант Александр Максутов, командир Третьей батареи, Ваше Превосходительство!

— Максутов, ты просил самых отборных стрелков для прикрытия Перешеечной батареи. Я отдаю тебе амурцев. Если случится десант, твоя позиция самая рисковая, бить по ней будут с трех сторон.

Лейтенант Максутов так же внимательно посмотрел на каждого из нас и удовлетворенно кивнул. Он явно понимал, что к чему. Батарея номер три (позже вошедшая в историю как «Смертельная») лежала на узкой песчаной косе у подножия Никольской сопки. Пять старых чугунных пушек за небольшим бруствером. И никакой защиты со стороны моря.

— Забирай людей, лейтенант. Размещайтесь в казармах, — приказал Завойко.

Но я, зная, что другого шанса может и не быть, шагнул из строя.

— Ваше Превосходительство. Дозвольте обратиться.

Терентьев настороженно нахмурился, а Максутов удивленно поднял брови. Генерал Завойко повернул голову в мою сторону.

— Говори, казак.

— Говорю по-простому. Солдатам вашим порох сейчас без надобности, у них сил нет банник поднять. Половина гарнизона больна цингой, оттого истощена. От болезни они могут умереть раньше, чем от пули. — я разошелся не на шутку. — Дозвольте мне, как бывшему гарнизонному интенданту, принять портовые котлы. У меня в трюме остались три куля сушеной амурской черемши, таежные коренья и медвежий жир. Трое суток, и ваши люди будут на ногах!

За подобную дерзость в любой другой ситуации «интенданта» отправили бы на гауптвахту, но губернатор Камчатки не был кабинетным чиновником и знал, в каком состоянии находятся подчиненные.

— Лейтенант Максутов, отставить казармы. Допустите казака к провиантским складам, выделите помощников по необходимости. К вечеру обеспечить людей на позициях горячей едой. Исполнять!

Целые сутки я не отходил от чугунных котлов. Я вновь вернулся на свой кулинарный фронт. Снова бил, размачивал и разваривал одеревеневшую солонину до состояния тушенки. Как и в начале плавания, после крупы в котлы щедро летели пригоршни толченой черемши, которая взрывалась в мясном кипятке чесночным ароматом, спасительным для цинготных десен.

Камчатские матросы и солдаты, несколько месяцев питавшиеся полупустой болтушкой, готовы были есть по несколько котелков этого «черного кулеша», если бы им позволили. Здоровая еда оживляла лучше любых речей и приказов. Уже на следующий день солдаты перестали шататься, в их мышцы вернулась сила, а из глаз ушла обреченность.