— А куда мне деваться? — переводит на меня прямой взгляд и в возмущении вскидывает бровь. Всем своим видом она бросает мне вызов, обвиняя в вопросе. Или путает. — Брат на работе, у них закрытый завод, я при всем желании туда не попаду.
— За водой вышла и дверь захлопнулась? — намекаю на ее платье. Платье и все. Ни куртки, ни пакета, телефон за все время ни разу не достала. И это её спокойствие… слишком ровное. Будто вовсе не ждёт, когда брат вернется с суток.
— За мясом на суп, но в целом да. Затупила, — и руками разводит. А после поднимает бокал в известном Леонардовском жесте, и отпивает, не отводя взгляда.
— С чем?
— А?
— Суп, говорю, какой варить собиралась?
— А, гречневый. Его Денис очень любит.
— Денис — это брат?
— Ага, старший. Отчитывает меня перманентно за невнимательность. Вот обрадуется, когда узнает.
А вот эта часть рассказа звучит довольно правдоподобно. И имя, и уточнение деталей характера. Бля, может у меня паранойя? Как там девчонка сказала? Служба головного мозга.
— А здесь ты чем занимаешься?
— Работу ищу. Месяц пока освоилась, присматривалась. Но уже и надоело дома сидеть.
— Образование?
— Педагогическое, но училась я очень так себе и не совсем сама, — и потирает указательный палец о большой. В прозрачном намеке.
— Мда уж, за бабки — это не образование.
— Согласна, но в дипломе такого не напишут, — Стефания победоносно улыбается, я с улыбкой качаю головой.
А потом меня как током грохает. Черт! И чего я сразу в эту сторону не отмерз?!
— А ты няней поработать не хочешь?
Стефания как раз делает глоток вина — и тут же едва не захлебывается от вопроса. С грохотом ставит бокал на стол, закашливается. Я похлопываю её по спине, одновременно прикрывая глаза от абсурдности ситуации.
— О боже нет! — хрипит, как зомби из фильма.
— Такая реакция, будто у меня в квартире два кракена, которых я вот-вот выпущу.
— Ну знаешь… Истину глаголят не только младенцы, — многозначительно намекает она.
Хохочу, представляя всё её глазами: оставили на пару часов с чужими детьми — в итоге у одного физиономия в кровищи.
— Они не всегда такие, — оправдываю собственных отпрысков. Но потом сдаюсь: — большую часть времени они в саду и в школе.
Стефания смеется и я снова подвисаю. Красивая. А Карине я так и не позвонил.
Может, я бы и действовал, но переживаю, что после своего горького опыта рыжий воробышек расчихается в мою сторону со своей аллергией. Наше общение имеет явный товарищеский флер, который каждый мужик шкурой чует и считывает. Такую надо завоевывать. А я после брака еще не готов купаться в новых обязательствах. На потрахаться — всегда рад, а холить да лелеять — увольте.
— Я, пожалуй, пойду спать, — Стефания встает из-за стола, явно подобравшись. Пожалуйста! Я только подумал о посягательствах в ее сторону, а воробья уже ветром сдуло.
— Спасибо за компанию, Стефания.
— И спасибо, что уступил мне свою кровать. Это очень мужественно.
— Я тот еще рыцарь, — подмигиваю перед тем, как она скрывается за дверью кухни.