— А ты действительно умеешь играть на гитаре? — спрашиваю, потому что интересно.
— Неа. Для красного словца ляпнул.
— И список не ведешь?
— Неа
— Врунишка.
Тихон усмехается, позволяя мне одержать победу в нашей перепалке. Или давая время передохнуть перед новым раундом. Он ничего обо мне не спрашивает, и я признательна. Но мне самой очень хочется узнать о нем больше. Имени и звания, сидя вот так за вином в этой легкой, такой домашней атмосфере, вдруг становится недостаточно.
— Почему такой мужчина один?
Он усмехается, делая большой глоток.
— Звучит как подкат в баре.
Я прыскаю, а потом перекидываю волосы на одну сторону, неумело дую губы и быстро-быстро моргаю. Так, будто у меня припадок.
— Все все, я тебе дам, только перестань! — ржёт Тихон и я победоносно допиваю вино.
Тихон подливает ещё, я пью. Вино мягкое, с легкой кислинкой. Мне вкусно и хорошо. Пауза все тянется, и я уже думаю, что ответа не будет. Впрочем, я этого и ожидала — специально спросила в шутку, чтобы Тихон мог отмахнуться и не отвечать, не ломая атмосферу. Но я ошибаюсь.
— Я развелся два года назад.
— По твоей инициативе?
— Не-а. Жене наскучила семейная жизнь, захотелось новых свершений, — в голосе Тихона отчетливо проскальзывает раздражение. Явно не случайно. Я уже поняла, что он отлично контролирует эмоции. Сейчас же позволяет мне увидеть больше.
— Она уставала дома? — я не спешу обвинять мать его детей и делать этого не стану. Уверена, спроси Дениса о наших отношениях, он в красках расскажет, в чем именно и насколько сильно я неправа.
— Возможно. В таком случае, ебля с другим мужиком ее расслабила.
— Она тебе изменяла? — я невольно поворачиваюсь к нему всем корпусом. — Арсений, выходит, был совсем маленьким…
— Изменила. Не систематически, хотя по сути разница небольшая. Арсу было года полтора, Ксюха сказала, что у нее послеродовая депрессия. Увлеклась там медитациями, дыханием маткой. Сказала, что собирается группа на ретрит, я оплатил ей путевку на Бали, — он чуть пожимает плечами, будто стараясь отмахнуться от воспоминаний, но плечи выдаются чуть напряженнее обычного.
— Вот так взял и отпустил? — мне, девушке, которой время в магазин засекали, просто не верится.
— Мы семнадцать лет были вместе, она просила второго ребенка. Я же не параноик, чтобы мониторить ее. Ну не отретритил бы ее тот коуч, трахнулась бы где-то еще. Это от человека зависит.
— Ты узнал случайно?
— Она сама сказала. С той же интонацией, с какой сообщают, что купили себе новую куртку.
Я моргаю, не веря.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— И что ты сделал?
Он усмехается снова — теперь жёстко, почти зло.
— В тот момент? Ничего. Я держал на руках ребёнка.
— А потом?