Мы сидели в спертом воздухе кабинета. Травин нервно раскуривал трубку.
— Я Муравьеву рапорт отправлю, конечно, — начал он, выпуская густой дым. — Напишу про слепых землемеров. Но пока до Иркутска доберутся, пока ответ придет… это месяц, а то и два. Сеять-то сейчас надобно. Да и не прокормим мы их в остроге.
— Выгнать их на другой участок? — предложил Терентьев, прижимая ко лбу мокрую тряпку. — Ниже по течению полно места. Дать им земли у подножия сопок, там и гнуса поменьше, и местные беспокоить не станут.
— Не все так просто, Иван, — покачал головой Гаврила Семенович. — Крестьянин упертый. Ему в бумаге с гербом нарисовано «селиться на стрелке рек», он там и будет селиться. Для него бумажка с подписью главнее любой стрелы в заднице. Силой их погоним и разговоры пойдут, что казаки лучшие государевы земли себе взяли.
— Местные просто так не уступят, — вставил я. — Они там сэвэны от века ставили. Таких делов поселенцы натворили…
Травин тяжело вздохнул и посмотрел на меня.
— Митя. Зиму мы пережили, потому что ты с этими их старейшинами, с духами этими… общий язык нашел. И сейчас очень нужна твоя дипломатия.
— Вы предлагаете мне с ними договориться?
— Приказываю, — Травин вперил в меня тяжелый взгляд. — Бери Дянгу, бери кого хочешь. Узнай, кто именно на крестьян пошел. Орочи это одно, хуже, если гольды или манегиры. Извинись за наших, золота предложи. Но сделай так, чтобы нашим пахать разрешили, чтобы крови больше не было.
Я кивнул. Задача была невыполнимой, но выбора не оставалось.
Через час я в чистой рубахе стоял у ворот. Со мной был верный Гришка, чью раненую руку заново перебинтовали, старый следопыт Дянгу и Умка. Барса пришлось запереть в землянке. Пугать Амбой разозленных защитников рощи было бы верхом глупости.
Мы шли пешком по свежепродавленной колее в сторону стрелки и ровной террасы на слиянии Зеи и Амура.
Горелым лесом начало тянуть задолго до того, как мы вышли к месту боя. Зрелище было удручающим. Переселенцы торопясь обустроиться, успели наделать дел. Большой кусок прекрасной дубовой рощи был обезображен. Вековые деревья срублены, пни слабо дымятся. В нескольких местах разрыты ямы, то ли под землянки, то ли уже под основательные избы.
— Сильно глупые, — прошептала Умка, прикрывая рот ладонью. Ее синие глаза были полны ужаса. — Духам реки некуда идти будет, отдыхать не смогут.
— Стой! — резко скомандовал Дянгу, вскидывая ладонь.
Мы замерли. Из-за поваленного бесшумно выросли три фигуры.
Совсем не похоже на орочей. Выше ростом, лица шире и скуластее. Одеты в куртки из выделанной рыбьей кожи, узоры на них незнакомые. Луки побольше привычных охотничьих, с какими-то роговыми накладками.
— Манегиры, — одними губами произнес Дянгу. Самое воинственное, хотя и немногочисленное племя.
К нам двинулся рослый воин с лицом, раскрашенным сажей и охрой. Недобрый взгляд остановился на мне.
— Никан? (Китаец?) — с явной угрозой бросил он.
— Орочо! (Русский!) — погромче ответил я, вспоминая то немногое, чему успел научить меня Дянгу. Я поднял пустые руки ладонями вверх. Это хорошо, что говорить готовы, а не сразу стрелять начали.
Гришка за моей спиной недовольно сопел, но за револьвер не брался.
Манегир не опустил лук. Он произнес что-то, из знакомых слов я понял только Амба (тигр) и Буни (мир мертвых).
Дянгу подумал и перевел на ухо:
— Он говорит: новые люди с железом пришли и убили деревья. Испортили рощу великой рыбы Калуги. Хуже богдойцев, хуже хунхузов. Если до следующей луны те люди не уйдут отсюда насовсем, манегиры начнут на них охоту как на дичь.
— Переведи ему, Дянгу, — я сделал шаг вперед. — Скажи ему: люди, которые пришли не воины. Они пришли издалека, они не знают законов тайги. Они не хотели осквернять ваши земли, их послал жить сюда белый царь. Мы просим мира и предлагаем виру за нанесенный ущерб.
Я медленно отвязал от пояса кожаный мешочек с золотым песком, который мы намыли на ручье, и положил его на землю перед воином.
Манегир едва глянул на желтый металл и презрительно сплюнул.
— Он говорит: золото не оживит дуб, золото не успокоит духов, — переводил Дянгу и голос его дрожал. — Белый царь далеко, а стрел у них без счёту. Мы должны уйти.
Воин свистнул, подражая птичьей трели. Отовсюду начали подниматься люди с раскрашенными лицами. Их было много, воинов и охотников, бьющих без промаха. Мы уже на подходе сюда были взяты в кольцо.