— С аудиозаписью? Видеозаписью…? Ты что… Ты…
— Я видел и слышал всё.
Он убивает меня. Чувствую, что задыхаюсь. Как в той долбаной ледяной реке. Открываю дверь машины, не сразу цепляя ручку и буквально выпихиваю себя на улицу. Вдыхаю воздух. Расстегиваю куртку и вдыхаю снова.
— Стеш. Стешка, воды?
— Нет, — хриплю. — Воды… хватило.
Мне больно. Боль затапливает каждую частичку, каждую клеточку моей души.
— Пойми, без всего этого он бы вышел через месяц.
— Я была наживкой! Наживкой для маньяка!
— Я контролировал каждую секунду. Группа была на позициях еще до вашего приезда. Оборудовали камерами и жуками каждый сантиметр там. Я контролировал.
Первые слезы слетают на щеки.
— Я боялась. Я никогда в жизни так не боялась.
— Я знаю. Знаю. Мне жаль. Слышишь, моя девочка? Мне так сильно жаль.
Мы кидаемся друг к другу, наверное, одновременно. Я прижимаюсь к нему всем телом, а Тихон впечатывает меня в себя.
— Это было самое адовое мое задание. Каждая секунда в памяти на повторе. Прости. Я не мог по-другому, не мог засадить его по-другому, — его голос сплетен из отчаяния. И мои слезы тоже.
Отчаяние.
И любовь.
Одни на двоих.
— Ты спас меня, — шепчу, приподнявшись на цыпочках.
— Я тебя люблю.
Не знаю, сколько именно мы стоим так. Но когда я поднимаю голову и прикасаюсь своими губами губ Тихона, то негативных эмоций больше не испытываю.
— Прости за эту истерику, — шепчу тихо-тихо.
— Родная, я был готов получить по морде.
Смешок вырывается у меня сам — мокрый, дурацкий. Я даже не знаю откуда он берется.
— Ты сделал все, что мог. Больше, чем кто-либо. Не вини себя, ладно?
Тихон целует меня в макушку.
— Я бы хотел, чтобы был другой способ решить это.
Я это знаю. И я хотела бы того же. Но другого способа нет. Знаю, я знаю, что Тихон сделал все возможное.
Мы проводим у следователя несколько часов. Разговаривает в основном Тихон, я лишь отвечаю на вопросы и даю показания.
В конце майор Шипин откладывает ручку и предупреждает, к чему нам стоит готовиться.
Ситуация для следствия однозначная — доказательная база крепкая. Но дело слишком громкое, чтобы пройти тихо. Формально оно открыто на Дениса — пасынка Турбанова. Сам Турбанов проходит как соучастник, а его фамилия слишком заметная, чтобы всё осталось внутри следственных кабинетов.