Пока меня не заметили, ныряю в кухонный проем и захожу за стойку, чтобы не привлекать внимания. Не знаю, в чем там дело, но искренне надеюсь, что Турбанов прибьет Дениса.
— Я не помню… Столько времени прошло, отец!
Денис говорит скомкано, слишком нервно. Если я понимаю это, то Лев Игнатьевич и подавно.
— Ты вызвал полицию. Я всегда думал — вот человек. Нашёл аварию, не проехал мимо. Гордился тобой, идиот.
— Я действительно вызвал…
— Ты его подрезал! — Турбанов срывается. — Ты подрезал его и вызвал полицию! А потом привёл домой девчонку и заставил её сказать, что вы приехали после!
— Это была случайность! Я не знал что это Лёва!
— Врёшь.
— Темно было, я не видел…
— Врёшь! Ты знал его машину как свою! Ты в ней ездил!
— Мы просто забавлялись! Ржали с пацанами, толкались машинами! — взрывается Денис. Сейчас он видится мне мальчишкой. Будто мужчина, который издевался надо мной и закомплексованный подросток, которого я сейчас слышу не могут быть одним человеком. — Я не знал, что так получится! Мы прикалывались, понимаешь? Зажали Лёвку с двух сторон, он гнать начал. Я тоже! Думал, он включился в игру! Я подрезал его, чтобы он остановился, а он… Отец, это несчастный случай. Он сам перевернулся…
— Я тебе не отец! Как ты мог?! — Турбанов задыхается словами. — Я же все тебе дал. Закрывал глаза на твои, блять… Покрывал тебя! А ты…
— Не отец, значит, — Денис саркастично хмыкает. — А ради меня ли ты так рвал свой анус? Ты ж о своей репутации пекся.
— Сукин ты сын! — я слышу отчетливый удар. — Тварь неблагодарная! Да ты мне анус до конца жизни нацеловывать должен, понял?! Ты же никогда никого не уважал!
— Зато Лёва твой уважал, да?
— Не смей!
— А чего? Папочка то, папочка это!
— Заткнись!!! Заткнись!!! — Турбанов буквально ревет. Как раненый зверь ревет. — Лев был человеком чести. Я гордился им каждую минуту своей жизни! Мне никогда не пришлось бы выгребать за ним то, что пришлось выгребать за тобой!
— Я тебя не просил!
— Не просил?! А кто звонил мне, чуть оса в жопу ужалит?! Я засунул тебя в университет, думал, толк из тебя будет! Мать на коленях умоляла устроить тебя на работу, мол, поумнеет наконец! Устроил! Нихрена! Ты — сплошное разочарование! — выплевывает в ярости.
— Да ты сам ничем не лучше! На твоих руках те же трупы, что и на моих. А может и больше!
Тишина звенит такая, что я невольно зажимаю и разжимаю ладонями уши. Я забилась в угол и не высовываю носа. Разговор… ничем хорошим это не закончится. А я… я — свидетель. Они так праздно обсуждают трупы, будто говорят о погоде. Одним больше, одним меньше…
Страшно до тошноты.
— Я вырастил себе подобного козла. Только в отличие от тебя я сам прогрыз себе путь. Ну ничего, я из тебя прокурора сделал, я тебя и сниму.
Денис смеется. Мерзким гоготом, от которого у меня ползут ледяные мурашки.
— Тогда и ты полетишь, папаша. Все узнают, какие дела вертел генерал Турбанов. У меня все документы есть, понял?
— Перестраховался, значит.
— А ты думал, я тебе свою жизнь доверю? И кто из нас после этого идиот?
Щелкает сообщение, я замираю. Следующая фраза Турбанова звучит совершенно другим голосом:
— Ты. Абсолютный идиот, Денис. Все, что ты наговорил здесь полетело твоей матери. Мне похуй, что она скажет, но как родитель, потерявший ребенка. Это объяснит ей, что иначе я не мог поступить. Ходи и оборачивайся. И помолись. Тебе осталось не слишком долго.