— В таком случае, когда вы убедитесь в правде, вы гарантируете нам свою защиту?
— Валяй.
— Дайте слово, — давит Ян.
— Даю слово. Предоставлю поддержку, защиту, всестороннее содействие и полное прикрытие, — он говорит саркастично, мы откровенно заебали давить на его кровоточащую рану. Но обещание получено и это меня вполне устраивает.
— Прежде начнем с того, как вы скрыли два убийства, совершенного вашим пасынком.
— Вы еще и обвинять меня будете? В моем доме?
— Это всего лишь разговор, Лев Игнатьевич, — отбиваю, прищурившись.
— Хорошо. Это был несчастный случай. Девушка со своей сестрой пришли домой к моему пасынку, они повздорили.
— И он забил ее до смерти?
— Это был подвал. Там были банки и прочая домашняя… утварь. Они упали на девушку. Ужасное несчастье.
— Интересная интерпретация событий.
— Я говорю то, что видел своими глазами. При стычке я не присутствовал.
— А вторая девушка? Елизавета Шестакова пропала без вести. Последним, кто видел ее, был ваш пасынок.
— Это неудивительно, они ведь находились в отношениях. Домашние занимают большую часть нашего времени, — пожимает плечами.
— Денис отвез Елизавету в аэропорт, но на рейс она не села.
— Он подвез ее до аэропорта, сделал джентльменский жест. Какая ему дальше разница, куда там она пошла? Может, пересела на автобус, уехала к любовнику. Да плевать. Пусть живет девочка и горя не знает.
— А разница в том, что спасая собственную репутацию, вы прикрывали убийцу своего ребенка.
Лев Игнатьевич усмехается, потом откровенно смеется.
— Все это время я позволял вам говорить, потому что пообещал выслушать. Если вы заняли мое время ради этой чуши…
— У нас пятнадцать минут, — перебивает Ян. — Мы говорим всего семь.
— Свидетелей нет, камер в том районе нет, никаких следов тоже нет. Что вы пытаетесь сказать?!
— Тридцатого ноября Лев Львович подписал контракт на крупную сумму и возвращался домой позже обычного. В девять тридцать он попрощался с партнерами и выехал из ресторана. В десять пятнадцать был звонок в полицию. Он ехал домой через проселочную дорогу, машина перевернулась буквально на ровном месте — ни фонарей, ни столбов.
— Единственная теория, в которую реально поверить — на дорогу выскочила собака. Лёва потерял управление.
— Вы знаете, что в двадцати киллометрах от места аварии в то время проходили уличные гонки. Сборище любителей погонять и выпендриться. Денис в них участвовал.
Я открываю папку, которую принес с собой и кладу на стеклянный столик четыре фотографии.
— Узнаете эту девушку? — спрашивает Ян. Вопрос, впрочем, риторический. — Екатерина Филиппова. Это она умерла в подвале Дениса.
— И что? Это лишь теория.
— Конечно. Эти фотографии сделаны в день заезда, проходившего неделей ранее. Фотографий за тридцатое ноября ожидаемо нет, — пока Бурый говорит это, Лев Игнатьевич внимательно вглядывается в фотографии. Он поочередно подносит к лицу каждую, чтобы рассмотреть.
— Денис сказал, что возвращался от друзей. Они подтвердили.
— Эти друзья есть на фотографиях?