📖 Читать книгу «Казачий повар. Том 2» онлайн

— Ты видел кого-нибудь еще? Слышал?

Гришка напрягся, морща переносицу.

— Окно, Митя. Окно в горнице, что на тайгу выходит, было распахнуто. И когда я над ним склонился, я слышал за окном звук.

— Какой?

— Звон. Тонкий такой, мелодичный. Знаешь, как колокольчик на тройке, только маленький. Дзиньк… и тишина. Потом уже жандармы влетели.

Серебряные шпоры. Шпоры с мелкими колесиками-звездочками, которые носят для форсу кавалерийские офицеры в столице. Наши казаки носили глухие железные дужки без резонаторов. Повезло, что Милютин потребовал вокруг избы доски настелить, так как мокрая грязная земля съела бы все звуки, но столичным же не охота шпоры снимать и дорогими сапогами грязь месить.

Я выскочил из гауптвахты. Пазл складывался в жуткую, циничную картину. Кто-то из офицеров конвоя решил избавиться от Милютина. Забрал сафьяновую папку с компроматом (или крадеными деньгами, которые инспектор возил с собой), свернул шею часовому, ударил майора ножом, взятым с кухни, и выпрыгнул в окно. А мой друг просто оказался не в том месте не в то время.

Но кто именно? С Милютиным прибыли двое писарей. Они сразу отпадают, они штатские, шею не умеют сворачивать. И молодой корнет, тот самый порывистый щеголь, что утром целился в Барса.

Осталось меньше двух часов до рассвета. Я направился к гостевой избе, где разместили свиту ревизора.

В окнах горел свет. Жандармы суетились на крыльце, собирая вещи корнета. Сам он стоял у дверей, уже полностью одетый в парадный мундир, куря тонкую папироску. Его серебряные шпоры с крохотными колесиками-звездочками тускло поблескивали в свете факелов.

— Чего тебе, казак? Пришел прощаться с дружком? В шесть утра мы его вздернем на воротах. А потом я, как старший по званию в комиссии, приму командование вашим сбродом, пока не прибудет замена, — высокомерно бросил корнет, выпустив струю дыма мне в лицо.

Я посмотрел на его руки. На костяшках правой руки, выглядывающих из-под белого манжета, багровела свежая царапина и синяк. И от него пахло не только табаком. От него пахло тем самым зубным порошком и тальком, которым он недавно очищал свои замшевые перчатки.

— Вы правы, ваше благородие. Порядок есть порядок, — кротко ответил я, опуская глаза.

Я развернулся и ушел в темноту. Я нашел убийцу. Мотив ясен: власть, страх перед Милютиным или банальная жажда денег из сафьяновой папки. Орудие и возможности совпадали до миллиметра.

Но знание не спасает от петли. Травин был прав, столичным жандармам нужны не логические выводы казачьего повара, им нужна железная, неопровержимая улика. Папка. Если я найду украденную сафьяновую папку в вещах корнета, он не сможет отвертеться.

Я, крадучись, обошел избу с задней стороны. Вещи комиссии уже были погружены на телегу, стоявшую под навесом у конюшни, готовую к скорой отправке на пароход. Конвойный у телеги размеренно храпел, привалившись к колесу.

Я бесшумно скользнул под брезент. Пальцы нащупали кожаные кофры, обитые бархатом чемоданы. Я торопливо, но методично вскрывал один за другим, роясь в тонком белье, картах и бритвенных приборах.

Наконец, на самом дне увесистого кожаного саквояжа с вензелем корнета, моя рука наткнулась на гладкую, плотную кожу.

Я вытащил предмет на слабый лунный свет. Темно-красная сафьяновая папка. Внутри шуршали плотные листы с печатями и тугие банковские ассигнации на предъявителя, астрономическая сумма…

Сердце радостно подпрыгнуло в груди. Доказательство! Жизнь Гришки спасена.

Я сжал папку и приготовился вынырнуть из-под брезента, чтобы со всех ног бежать к Травину.

Внезапно брезент над моей головой резко откинулся.

В лицо ударил слепящий свет масляного фонаря. А в затылок, чуть пониже правого уха, с ледяной тяжестью уперся взведенный ствол кавалерийского карабина.

— Какая досада, Жданов. Вы оказались слишком умным поваром для этой глуши. Положите папку на место. И медленно, без резких движений, вылазьте. Будет так печально, если гарнизон обнаружит второго убийцу, застреленного при попытке грабежа государевой казны, — раздался сверху тихий, насмешливый голос корнета.

Ствол карабина больно вдавился в затылок, прямо под срез шапки. От металла веяло пронзительным холодом и запахом ружейного масла.

Я замер, задержав дыхание. Мозг лихорадочно оценивал шансы. Одно резкое движение, и пуля разнесет мне череп, прежде чем я успею моргнуть.

— Выкладывайте папку, кашевар, — с ленивой издевкой повторил корнет. Свет масляного фонаря, который он держал во второй руке, выхватывал из темноты его холеное, гладко выбритое лицо.

Я разжал пальцы. Сафьяновая папка с глухим стуком упала обратно на дно саквояжа. Очень медленно, держа руки на виду, я начал вылезать из-под брезента телеги.

Спрыгнув на грязную землю, я повернулся к нему лицом. Корнет стоял в двух шагах, карабин был уперт мне точно в грудь. Спящий у колеса жандарм-конвойный зашевелился, просыпаясь, и ошалело уставился на нас.

— Ваше благородие, зачем вам марать руки? Майор был скотиной, это всем понятно. Вы забрали его казну. До рассвета пара часов. Я могу просто уйти, и никто никогда не узнает, чьи шпоры звенели под окном убитого, — спокойно, без тени страха произнес я, глядя корнету в глаза.