Я в ужасе хватаюсь за край матраса и вспоминаю тот эпический срыв, который у меня был. Я должна была покончить с этим после того, как ударила его. Но, когда он принёс меня сюда и положил на эту самую кровать, я обняла его за шею и умоляла его быть со мной.
О, черт.
«Что у неё есть такого, чего нет у меня? Почему ты не можешь быть со мной?»
«Я предпочла тебя своей семье, так что меньшее, что ты можешь сделать, это выбрать меня, а не её.»
«Это потому, что я недостаточно женственна? Тебе не нравится, что я такая? Я могу отказаться от этого. Меня могут убить, но кого это волнует? Точно не тебя, ты, грёбаный мудак!»
«Я не могу поверить, что посвятила тебе свою жизнь, а ты так легко заменил меня на какую-то красивую блондинку. Кстати, я тоже блондинка. Но я должна это скрывать, иначе эти люди найдут меня.»
О, нет.
Дерьмо.
Черт!
Я обхватываю голову руками. Я не могу поверить, что сказала все это вслух. Я так же плакала и обнимала его. Потом я оттолкнула его и прокляла на всех языках, которые я знаю, включая французский. Когда он попытался уложить меня на кровать, я ударила его кулаком в грудь. Он позволял мне делать все, что приходило в голову моему одурманенному мозгу.
Это так чертовски неловко.
Мне действительно не следовало пить. Вообще.
Особенно когда мне разбили сердце.
Но опять же, именно по этой причине я напилась. Я не могла перестать прокручивать в голове образ той женщины, его невесты, вцепившейся в его руку, и мне нужно было заставить его исчезнуть.
Пусть даже всего на мгновение.
Я не знала, что при этом выставлю себя полной дурочкой.
Я ломаю голову над тем, что ещё я могла бы сказать в таком пьяном состоянии. Это катастрофа, что я упомянула о том, что оставила свою семью. А если я также раскрыла их личности...
Нет, я не думаю, что я это сделала.
Однако было много истерики и проклятий, что усугубило мою головную боль.
Я дотрагиваюсь до своего лба и замираю, когда вспоминаю губы Кирилла на нем прошлой ночью, прежде чем он пробормотал:
«Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, проклинать, бить и вымещать на мне все свои эмоции, но тебе не позволено покидать меня.»
Я думаю, это было примерно в то время, когда я наконец заснула.
Мой взгляд возвращается к часам. Одиннадцать утра.
Бля.
Раздаётся тихий стук в дверь, и я замираю. Если это Кирилл, я не знаю, как, черт возьми, я буду с ним разговаривать. Мне сложно думать, что он считает, что все это нормально. Как он может думать, что он может иметь лучшее из обоих миров, и я буду в порядке с этим?
Я втайне всегда гордилась тем, что он никогда не смотрел ни на одну другую женщину так, как смотрел на меня. Черт возьми, он никогда даже не смотрел на других женщин, я была единственным объектом его желания.
Я даже была очарована тем, как он не мог насытиться мной. И то, как он приложил усилия и заставил меня почувствовать, что дело было не только в сексе.
Но сейчас, он не только нашёл себе другую женщину, но и собирается на ней жениться.
Стук раздаётся снова, и я облегчённо вздыхаю. Это не может быть Кирилл. Он не стучит.
Анна входит внутрь, держа в руках поднос, и останавливается, когда видит моё состояние. Я неуклюже встаю и морщусь, когда боль взрывается в висках.