Подхватив Стефанию на руки, несу ее сквозь толпу. Бойцы еще суетятся вокруг настила — осматривают берег, докладывают по рации. Пока Дениску паковали, разбили нос и скулу. Блять, какой неосторожный спецназ. Каждому по бутылке вискаря проставлю. Я тоже хотел приложиться — и к операции, и к Денискиному фейсу, но начальство не разрешило. Так что сегодня я исключительно руковожу.
Моей группы здесь вообще быть не должно. Мы не участвуем в такого рода задержаниях, но мне пошли навстречу за годы безупречной службы. С условием, что сам не полезу, слишком много личного. По уму верно, конечно. Холодная голова, дистанция, объективность — все эти правильные слова сейчас звучат где-то далеко. Потому что непреодолимое желание убить его никуда не делось. Оно сидит где-то глубоко под ребрами и глухо скребется каждый раз, когда я вижу его перекошенную морду на настиле.
Поэтому меня и не пустили.
И, если честно, не уверен, что сдержался бы.
Стеша всхлипывает в мою шею, тыкается холодным носом, словно котенок. Ее волосы мокрые, тяжелые, пахнут рекой и чем-то родным. Инстинктивно прижимаю ее к себе еще сильнее, словно кто-то может снова попытаться ее отобрать. Она обхватывает ладонями мои щеки и тихо плачет.
Вспоминается наша первая встреча. Она стояла у подъезда мокрая, растерянная, с такими же блестящими от слез глазами. Тогда я не поверил ей. Идиот. Сейчас она кажется такой уязвимой, что у меня внутри болезненно сжимается.
— Все, маленькая… — бормочу ей в макушку. — Все уже.
Она несколько секунд беззащитно смотрит на меня, будто проверяет, настоящий ли я и не исчезну ли снова. ё
И эти чувства у нас абсолютно взаимны.
— Надо переодеться. Я взял тебе одежду.
— Семёна? — спрашивает она и пронизывает своими красивыми глазами.
— Ага.
Мы прыскаем одновременно и тихо смеемся. От облегчения и стресса. От того, что этот мрак закончился, а мы оба все еще стоим на ногах.
Я несу ее дальше, через людей и машины. Кто-то из бойцов молча отступает, освобождая дорогу. Кто-то кивает. Тут нечего объяснять, и так понятно.
— Стефания Андреевна, я бы хотел задать несколько вопросов, — осторожно обращается упитанный помощник следователя, преграждая нам путь.
Я даже не останавливаюсь.
— Позже, — рявкаю так, что он моментально подбирается.
Он моргает, явно не ожидая такого ответа.
— Тихон, я могу…
— Позже, говорю, — к ней я обращаюсь значительно мягче. Мурчу практически, сам не замечая, как меняется голос. — Сейчас не время.
Как же мне ее не хватало.
Сзади раздается знакомый голос:
— Да отстань ты от людей, Пáвин.
Подходит майор Шúпин, к которому я лично обратился за помощью.
— Мы же на горячем взяли, — продолжает он лениво. — Девушка отдохнет и все расскажет. Верно?
— Именно, — отвечаю вместо Стеши. — Спасибо, Семен Петрович. Должен буду.
Он усмехается.
— Да нет, Тихон Дмитриевич. Это я тебе должен буду. Мне за него звездочку дадут, как пить дать. И еще одну за отчима.
— Сочтемся. А пока убери своего павлина от моей женщины.
Семен ржет так, что даже пару бойцов оборачиваются.