📖 Читать книгу «Казачий повар. Том 2» онлайн

— Чего это он? — удивился Федька.

— А ты не понял? — усмехнулся я. — Ему тоже Агафья глянулась.

Федька погрустнел, опустил голову. Но в глазах его зажглось что-то упрямое и злое, чего я никогда раньше в нём не замечал. Фёдор сжал пальцы в кулак, разжал.

— Ничего, — сказал он тихо. — Посмотрим.

Я только улыбнулся. Умка положила голову мне на плечо. Казаки, конечно, повздорят. Может, и драки не избежать. Но такие житейские неприятности меня радовали куда сильнее, чем волшебные тигры или идущие на штурм богдойцы с ружьями.

Но не только Федю с Гришей терзали дела любовные. Терентьев тоже ходил сам не свой который уже день. Иркутский казак начал ухаживать за Чуруной, дочерью Дянгу, ещё до того, как мы орочей из богдойского плена вызволили. А после этого и вовсе стал героем в её глазах и частенько выпрашивал у сотника отправить именно его на стоянку орочей.

На следующее утро после того, как Федор и Григорий познакомились с Агафьей, Иван решился. Пришёл ко мне рано и долго мялся у входа в землянку, пока мы с Умкой собирались выбираться на утренний морозец.

— Заходи, коль пришел, — крикнула ему Умка, уже чувствовавшая себя полноценной хозяйкой моей землянки.

Иван вошёл, снял папаху, покрутил её в руках.

— Ты чего в папахе, — удивился я. — Где фуражку потерял? Травин с тебя шкуру спустит, если не по форме будешь…

— Да у меня она, дома… Дмитрий, выручай. Свататься я хочу к Чуруне. Про тебя все знают, что ты с бурятскими и иными духами водишься, да и Дянгу тебя уважает. Будь мне сватом и дружкой. А то, боюсь, отец её может и не согласиться, если без тебя идти.

Я присвистнул.

— Ну я свадебных дел не мастак, — признался я. Умка тихо хихикнула, но дальше в разговор влезать не стала.

Мне пришлось обратиться к памяти настоящего Димы. Он-то помнил, как сватали в его родной станице. Сперва заворот: я, как сват, должен буду ступку перевернуть да слова заговорные сказать, чтоб родители сговорчивее были. Потом Ваня папаху в дом кинет, и коль не выбросят, значит, согласны. А уж после и рукобитье.

Терентьев ждал, что я продолжу мысль. Я почесал в затылку, водрузил на голову фуражку и сказал:

— Ладно, пойдём. Авось стрелами не угостят.

Терентьев рассмеялся, и мы вдвоём покинули землянку. Большая часть орочей вернулась на свою стоянку, так что мы взяли лошадей и отправились туда.

Дянгу с Чуруной жили в туэдзя — орочской полуземлянке, что этот народ строил для тяжёлых и долгих зимовок. Он сидел у входа и курил свою трубку, явно наслаждаясь первыми морозами.

— Аси, — сказал я.

— Аси, — ответил Дянгу, поглядывая на нас с хитрой усмешкой. — Чего пришли, казаки?

Я, как сват, шагнул вперёд и огляделся. Неподалеку стояла деревянная ступка, в которой Чуруна, видать, толкла рыбу. Я поднял её, перевернул вверх дном и проговорил негромко:

— Брошу тут без дна, будут отец и мать без ума.

На звук голосов выглянула Чуруна, что-то пискнула и снова вернулась в полуземлянку. Дянгу усмехнулся, но промолчал. Потом, видимо знакомый с казачьими традициями откуда-то, отошёл в сторону, чтобы не стоять в проходе и не мешать Терентьеву.

Я с благодарностью кивнул старику и обернулся к Ивану. Тот, сняв папаху, размахнулся и ловко кинул её в дверной проём. Папаха упала посреди землянки. Мы замерли в ожидании.

Прошла минута, другая. Чуруна, опустив взгляд, снова выглянула на мгновение и тихо сказала что-то отцу по-орочски. Дянгу кивнул, взял из её рук папаху. Я почувствовал, как воздух вокруг нас стал ещё холоднее. Терентьев сжал кулаки так, что у него побелели костяшки. Прижав папаху к груди, он поднялся на ноги.

— Заходите, казаки, — позвал он. — Будем говорить.

Терентьев с шумом выдохнул. Я хлопнул его по плечу, и мы вошли следом за Дянгу внутрь. В полуземлянке было тепло, пахло травами и сушёной рыбой. Мы уселись у очага, что стоял в центре. С одной стороны мы с Иваном, с другой — Дянгу и пунцовая, как свёкла, Чуруна. Я начал, как водится, иносказательно:

— Дорогой мой Дянгу, говорят, у вас курочка подросла, а у нас кочеток бьётся. Нельзя ли их свести вместе на один шесток?

Дянгу затянулся трубкой, выпустил дым.

— Ты уж прости, казак, но Дянгу не знаю, что по вашему обряду отвечать.