— Когда-нибудь была близка к этому?
— Нет, совсем нет. Последние пару лет, я была влюблена в своего друга, но он помолвлен с другой девушкой.
Ох, дерьмо. Вот это слово. Влюблена, любовь. Может быть, это и есть правда. Но я не знаю, почему сказала это вслух именно мистеру Блэку. Это не то, что хочет слышать другой парень.
— Это должно быть сложно, — говорит он через мгновенье. — Безответная любовь.
— Хм, я на самом деле не знаю, была это любовь или нет. Я имею в виду, может быть, это было просто какое-то увлечение.
— Разве это не самое смешное в любви? — спрашивает мистер Блэк. — Только когда ты начинаешь чувствовать что-то более сильное, ты понимаешь, что то, что ты чувствовал раньше, вовсе не было любовью.
Я никогда не думала об этом в таком ключе. Но, полагаю, он прав. У тебя есть только тот опыт, который у тебя есть, и только когда новый опыт заменяет его, ты получаешь знание о том, что ты действительно испытывала.
— Итак, позволь мне кое-что у тебя спросить, Элли, — начинает мистер Блэк. — Какой твой самый большой страх?
Я действительно не знаю, как ответить на это. Имеет ли он в виду такой страх как высота, или страх никогда по-настоящему не стать писателем? Или страх, что я никогда по-настоящему не влюблюсь, и что мне не ответят взаимностью?
— На самом деле это может быть что угодно, — говорит он. — У всех нас есть страхи.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что у меня есть теория. Я верю, что то, чего мы боимся — это то, чего мы должны придерживаться в жизни, потому что наши страхи дают нам понимание того, кем мы являемся.
— Так ты думаешь, что люди, которые боятся публичных выступлений, должны стать ораторами?
— Да, возможно. Они боятся этого по какой-то причине, и как только они поймут, почему это происходит, и победят свой страх, тогда они станут намного лучше не только как человеческие существа, но и как личности.
— Боюсь, страхов у меня слишком много, на самом деле, — говорю я тихо. — Но я не люблю о них говорить.
Он кивает, словно понимает меня, а затем спрашивает:
— Почему нет?
— Не знаю… полагаю, они заставляют меня чувствовать себя обнаженной или что-то в таком роде.
Он застенчиво улыбается.
— У меня есть идея, — говорит мистер Блэк. — Почему бы нам не вернуться в кровать, ты снимешь свой халат и расскажешь, чего боишься.
Мысль об этом посылает дрожь по моему позвоночнику.
— Нет, я не могу этого сделать.
— Ты сделала уже кое-что больше, чем это.
— Я знаю, но это… личное.
— Нет, это не личное. Это что-то, чего ты боишься. Давай просто попробуем?
Я смотрю ему в глаза. В них вижу такую искренность и правду, каких никогда не видела раньше ни у одного человека. Какая-то часть меня твердит, что это безумие и сопротивляется изо всех сил. Но другая продолжает задавать вопрос: «А что, если?» Что, если я сделаю это? Будет ли это так ужасно? Внезапно мое сердце начинает биться быстрее. Мысль о том, чтобы сделать это, заставляет меня волноваться, но в хорошем смысле. Я возбуждаюсь.
Я иду к кровати и снимаю свой халат. Бросаю его на пол и забираюсь на кровать. Мистер Блэк следует за мной и взбирается на другую сторону.
Лежу абсолютно голая перед ним, пока он все еще одет в свой идеально сшитый костюм и галстук. Он даже не снял свои ботинки и пиджак. И все же, что-то в том, чтобы лежать здесь перед ним, успокаивает меня. Здесь нет никакого осуждения. Его глаза полны обожания и любви.
Он проводит пальцем по внешней стороне моей руки, затем по ключице и вниз по левой груди, ненадолго останавливаясь, чтобы полюбоваться моим соском.
Я громко выдыхаю.