— А по какому поводу пьянство? — спросил Кенар, кивая на кувшин с вином, из которого я уже значительно отпила.
— Во-первых, мне нужно восстанавливать кровообращение, а во-вторых я вчера впервые убила человека!.. — произнесла я. Подавальщица вновь не вовремя подошла к нашему столику и услышала последнюю фразу. Клюквенное варенье оказалось у меня на брюках. Да что ж это такое?! Хорошо, что не мясо, от которого исходил пар.
— Девушка, ну что же вы! — воскликнула я, слизывая варенье с пальцев.
— Простите, госпожа чаровница… — тихо произнесла она, — а это правда? Про убийство. Просто в наших краях завелись разбойники… Десять человек, и главарь такой мерзкий…
— Думаю, что больше они вас не побеспокоят, если это те самые… — произнесла я. А варенье вкусное, совсем не сладкое, а кисленькое…
Мясо оказалось очень мягким и нежным, скушали мы его очень быстро, потом приступили к пирогу. О снежном зефире я могла только мечтать. Это лакомство отличалось тем, что оно было холодным и совсем чуть-чуть сладковатым, а поедая сахарный пирог, я морщилась и подавляла желание выплюнуть все обратно.
— Что у тебя за выражение лица? — спросил Кенар, когда очередной кусок я обильно запивала вином, которое хоть и было полу сладким, но все же не таким мерзким. Надо восстанавливать резерв.
— Я ненавижу сладкое!
— С такими вкусовыми потребностями, как ты стала чаровницей? Сахар — наш лучший друг! — произнес Кенар, запихивая в себя приторный пирог, — Как ты восстанавливаешь резерв тогда?
— В академии я выписывала себе снежный зефир…
— Ну, карнийских лакомств тут мы не достанем…
Позже, расплатившись по счету, мы вернулись в домик Мелли. Кенар, сняв рубашку и стянув одну подушку с постели, принялся устраиваться на лавке.
— Удобно? — ехидно поинтересовалась я.
— Отвратительно, — вздохнул Кенар.
— Один раз мы уже спали в одной постели, думаю, еще одну ночь я переживу, — мой напарник с сомнением на меня посмотрел, — Кенар, нам нужно поскорее восстанавливать резерв, а для этого нужен комфорт, ложись! Кровать широкая, места хватит и двоим.
— А ты не будешь приставать? — произнес Кенар, устраиваясь рядом.
— Кажется, про твою дисфункцию уже знает весь королевский двор и деревня Воськи, — пробурчала я, поудобней устраиваясь.
— Ты провоцируешь меня доказать обратное! — зло сказал Кенар, поворачиваясь ко мне.
— Дорогой, ты кое-что забыл! — елейным голоском произнесла я, — У тебя нет магии, у меня есть. Спи.
Осталось только язык показать. Кенар лег на спину и пожелал мне «Эротических снов с его участием», а потом вырубился, услышав мое пожелание: «Пусть тебе приснятся кролики». Я же промучилась дольше. Еще бы, больше суток дрыхнуть, но под конец заснула и я. То ли виноват Кенар, то ли мой уставший мозг, но мне действительно приснился эротический сон с его, Кенара, участием. Когда я проснулась, солнышко уже было в зените, ласково касаясь нашего одеяла. Кажется, сон продолжался, потому что моя скромная персона бесстыдно обнимала Кенара всеми конечностями. Он, между прочим, тоже недалеко ушел в распутстве, и обнимал меня чуть пониже спины.
Первое, что я увидела, это его безмятежное лицо. Челка, всегда тщательно убираемая на бок, сдвинулась на глаза, которые слегка подрагивали. Губы, будто нарисованные четкими линиями, почему-то притягивали взор как магнит.
— Кенар… — шепотом позвала я, стремясь разбудить, пока мои утренние фантазии не завели меня слишком далеко. Черт, кажется, мне нравится, что мой напарник меня так по-свойски обнимает. А тело мое очень хочет воплощение ночного сна в реальность. В ту, где Кенар будет ласково трогать мое тело, при этом страстно целовать…
На мой шепот он никак не отреагировал. Дрыхнет. Причем крепко! Вздохнула, подавляя желание дотронутся его губ своими. И не подавила… Мое тело само немного двинулось навстречу. И я его легко поцеловала, едва касаясь.
Неожиданно я получила страстный ответ на мой поцелуй и буквально через секунду оказалась снизу, получая ту ласку и страстные поцелуи, на которые мое тело не менее страстно отвечало. Мысли о том, что все это как-то не правильно я попыталась отправить в астрал и полностью расслабиться. Он целовал мою шею, ключицу, губы, при этом крепко сжимая мою грудь. Что я там говорила про дисфункцию? С этим как раз все в порядке, потому что его возбуждение было трудно не почувствовать сквозь брюки. Он уже начал снимать с меня длинную рубашку, а я расстегивать его штаны, перед этим насладившись его прекрасный торсом, как в комнату вошел третий лишний.
— Ой, а вам нельзя — ахнув, произнесла Мелли.
Кенар со стоном лег на спину, бросая ну очень выразительные взгляды на не вовремя вошедшую, а я, восстанавливая дыхание, одернула рубашку, которую Кенар задрал до подбородка. Мысли постепенно возвращались, а мне стало дико стыдно…
— В общем, закругляйтесь, — без тени смущения проговорила Мелли, — Но, как лекарь, я бы настоятельно рекомендовала вам не переусердствовать. У меня, с вашей легкой руки теперь куча клиентов, а вам надо принимать лекарства. Мама приготовила сахарный пирог, резерв у вас тоже оставляет желать лучшего, как я вчера поняла…
— Спасибо Мелли, — произнесла я, вскакивая с постели и натягивая брюки, хотелось куда-то трусливо сбежать. Но Мелли забыла или не захотела вспоминать про женскую солидарность и вышла, оставив нас вдвоем.
— Ланари… — произнес Кенар, развалившись в постели и наблюдая, как я судорожно переодеваюсь, старательно отводя взгляд, — Ты что, о чем-то жалеешь?
От такого вопроса у меня даже ботинок выпал из рук, подняв который с пола, я быстро надела и не зашнуровав, вылетела из комнаты, как стрела, поступив совсем по-женски. Оставив его вопрос без ответа. Щеки горели, и я чувствовала себя полной дурой. Надо бы чем-то себя занять, наверное, Мелли нужна помощь…