На этот раз сажусь сзади без заминки. Страха больше нет, он остался там, на дороге, ещё в первый день, как я увидела этого железного красавца.
Мотоцикл плавно трогается с места. Я крепче обхватываю Макса за талию, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы, когда он ловко ведёт байк сквозь городской поток.
Ветер играет с краем куртки, солнце слепит сквозь визор шлема, а я вдруг осознаю: мне всё это нравится. Эта игра в любовь на отдыхе между парами, этот мотоцикл, этот ритм жизни. Мне нравится.
Мы сворачиваем на широкую улицу, и город раскрывается перед нами, словно живая карта возможностей. Макс прибавляет газу, и мир сливается в размытые полосы света и цвета.
Парень паркуется возле старой обшарпанной пятиэтажки, и я невольно морщусь, представляя, что мне придётся приезжать сюда каждый день.
Фасад дома словно застыл в прошлом веке: потрескавшаяся штукатурка, кое‑где облупившаяся краска, балконы с покосившимися перилами. На первом этаже — запылённые окна магазина с выцветшей вывеской, над входом — ржавый козырёк, будто готовый рухнуть от любого порыва ветра.
- Атмосферно. - Озвучиваю, снимая шлем.
- Зато тихо. И до университета недалеко. - Слазит с байка, ухмыляясь.
Я вздыхаю. Тихо — это, конечно, хорошо. Но вид…
Мы поднимаемся по скрипучей лестнице. На стенах — следы времени: пятна сырости, полустёртые надписи, потёртый линолеум под ногами. Где‑то на верхнем этаже хлопает дверь, раздаются приглушённые голоса.
- Третий этаж, - сообщает Макс, останавливаясь у обшарпанной двери с поцарапанной табличкой «34».
Он стучит, и через пару секунд дверь приоткрывается. На пороге — девушка лет восемнадцати, в растянутом свитере и с книгой в руках. Её глаза — большие, настороженные — мечутся между мной и Максом.
- Привет, красотка, - улыбается Макс. - Это Ульяна, она будет с тобой заниматься.
Девушка кивает, отступает, пропуская нас внутрь. Квартира встречает приглушённым светом и запахом старого дерева. Мебель — простая, местами потрёпанная, но всё аккуратно, чисто. На столе — раскрытые учебники, на подоконнике — несколько горшков с цветущими фиалками.
В принципе — приятно. Не так, как я себе представляла, посмотрев дом снаружи.
- Проходи, - тихо говорит девушка, указывая на кресло у окна. - Я приготовила материалы. Богдана. Можно просто Дана или Бодя. - Пожимает плечами и протягивает мне руку.
- Уля. - Пожимаю, улыбаясь.
Я сажусь, раскладываю свои тетради. Взгляд невольно цепляется за фотографию на стене: молодая женщина с улыбкой держит на руках маленькую девочку, и рядом стоит пятилетний мальчик, радостно смеясь. Семейное счастье, застывшее во времени.
- Начнём? - спрашиваю, стараясь звучать уверенно.
Девушка садится напротив, открывает учебник. Её пальцы слегка дрожат, но голос звучит твёрдо:
- Да. Мне нужно сдать эти экзамены. Живой или мёртвой. - Натягивает улыбку.
- Обойдёмся без смертей. - Смеюсь в ответ.
В этот момент я понимаю: неважно, как выглядит дом снаружи. Важно то, что внутри. И если я могу помочь ей — значит, все эти поездки сюда того стоят.
Пока мы с Богданой занимаемся, Максим переодевается в домашнюю одежду и тоже приходит на кухню. Достаёт что-то из холодильника, нагревает сковородку, и что-то готовит.
По помещению медленно расползается аппетитный запах жареного лука и специй. Я на секунду отвлекаюсь от конспектов, невольно принюхиваясь.
- Что готовишь? - спрашивает Богдана, тоже оборачиваясь на аромат.
- Омлет с овощами, - отвечает Максим, ловко помешивая содержимое сковороды лопаткой. - И грибы добавил. Голодные, наверное?
- Я да. - Кивает девушка.
- Я, если честно, тоже. - Натягиваю улыбку.
В этом есть что‑то трогательное: суровый на вид парень с байком, в кожаной куртке — и вот он уже хлопочет на кухне, будто ничего естественнее в мире нет.