📖 Читать книгу «Ищу маму для папы — спецназовца» онлайн

— Уже втянули.

— Нет. Не втянули. Если бы втянули, с вами бы говорила полиция.

— Начинается! Угрозы, намеки. Вам не стыдно?

— А что вы хотите, чтобы я сказал? Мне жаль, что с вашей семьей случилось горе. Но оно случилось не по моей вине, а по вине урода, который держит у себя мою женщину. Так что поймите правильно мое желание понимать, к чему я должен быть готовым.

— Вы можете увезти ее из города? Реально ведь сменить имя, я узнавала.

— Пытался. Увы, далеко мы не уехали.

Катя-Нина вздыхает, повернув кресло к окну:

— Вашей девушке нельзя делать резких движений. Денису плевать, стоит перед ним мужчина и женщина. Он даже не пытается себя контролировать.

— Вы можете рассказать, что с вами случилось? — спрашивает Ян. — Вы ведь Катя, верно? И живете по документам сестры.

— Конечно, я расскажу. Вы же за этим приехали. Отвечаю на ваши вопросы: да, меня зовут Катя, но Денис уверен, что убил меня. И да: документы сестры дают мне возможность существовать.

— В смысле… жить? — Клим вскидывает брови. Удивленно смотрю на ее мать — я тоже не понял формулировки.

Катя поворачивается к нам:

— Это не жизнь. Я буквально оторвана от мира. Ни с кем не общаюсь, нигде не учусь. Из дома выхожу только во двор — мы с сестрой совсем не похожи. Кроме цвета волос и глаз у нас ничего общего. Я вся в папу, Нина была в мать. Любому, кто в курсе, достаточно меня раз увидеть — и всё сразу станет ясно. А я знаю о нём слишком много, чтобы он оставил меня в живых.

— А у Прохорова с отчимом всегда были натянутые отношения?

— Почти всегда. По крайней мере, из того, что я застала. У Льва Игнатьевича был родной сын. Они с Денисом — полные противоположности.

О том, что Лев Львович Турбанов разбился на машине я знаю. Он был его единственным наследником.

— А покрывает Дениску, потому что отцовские чувства бурлят? — хмыкает Клим.

— Скорее потому, что рядом с именем Дениса фигурирует его собственное.

— Прозаичненько, — отвечает он, а девушка разводит руками.

— Там же целая династия прокуроров, а пасынок — кусок дерьма. Представляете, какой позор? — Катя закатывает глаза. — Дениса же и в прокуратуру отправили, чтобы поближе к отчиму был. Вроде как контролировать легче, — фыркает.

— Так вы не собирались поступать в прокуратуру?

— Разумеется, нет. Я мечтала играть в театре. Родители не были против, я уже документы подала. А потом Денис потребовал, чтобы я оставалась рядом. Он на этом помешан — чтобы мы перманентно были вместе.

— Почему вы терпели?

— В пятнадцать? Мне это казалось до жути романтичным. "Не ходи гулять поздно, не встречайся с мальчиками, не красься слишком ярко — у тебя такая красивая кожа, зачем портить лицо..." Тогда это не было чем-то, против чего хотелось бунтовать. До момента поступления.

Киваю, соглашаясь — романтизация неадекватных отношений вылезает вот в такие моменты. Хреново, когда малолетки взрослые романы читают. Потом попробуй объясни, что двадцать пять сантиметров в нее физически не влезет и "нет" — это нет. Запрет, табу, но никак не способ поломаться.

— Чем конкретно он надавил на вас?

— Сжег киоск моих родителей.

— Погодите, — Ян хмурится. — По датам не сходится. Первая “н”-ка в период вашего исчезновения из университета была в ноябре, а киоск сожгли за полтора месяца. То есть в сентября. Но документы на поступление подают летом.

— Вы правы. Это я чуть сокращаю. Он жёг его дважды. Первый раз, чтобы напугать, второй — проучить. Когда Денис пригрозил мне, что сожжёт киоск, я ему не поверила. Буквально рассмеялась и чмокнула в щёку. Той ночью подожгли клумбу и мусорку рядом с киоском.

— Получилось напугать?