— Как ты это обосновал вообще?
— Ну, говорю, я на участке практически не появляюсь. Вдруг кто-то на дрова позарился. Так претензий иметь не буду, но если поджог, пусть хоть уберут. Это намек, Тихий! Ногу шлифуй и приедешь разбирать мне завалы!
— Принято, брат!
— Так и че с капитаном? В командировке, на Мальдивах, сдох? — перечисляет варианты Клим.
— Первое.
— Че, реально? — Викинг смотрит на Яна в зеркало заднего вида.
— Да. Это было утром после пожара и Дениска был под столицей. То есть алиби — железобетон. А ты че молчишь, Сварог?
— Меня не удивляет.
— А еще Влад поделился, что Прокофьев уже в печенках у всех сидит. Даже у начальства. И если бы не крыша в лице Турбанова, давно бы полетели не только погоны, но и, цитирую: его настопизженная башка.
— Похоже, Турбанов тоже не в восторге от такого пасынка, — хмыкаю я.
Путь неблизкий, поэтому на максимум опустив пассажирское сидение, пытаюсь дремать. За две ночи особенно ничего не изменилось — тело ломит, я продолжаю припадать на левую ногу, ожоги перебинтованы. Разве что голова болит меньше. Это несомненно не может не радовать. Думать я люблю. Тем более, у меня неплохо получается.
— Медведь, глянь-ка, их дом? — свернув в переулок, Клим едет совсем медленно.
— Не, следующий, — корректирует с заднего Ян. — Ага, этот, тормози, Вик.
Викинг паркуется в тупике, а потом мы выбираемся из джипа.
— Говорить буду я, — предупреждаю, прежде чем нажать на звонок.
— Без проблем.
Три минуты, пять. Никого. Я звоню еще раз и еще.
— Может, дома нет? Ща у соседей спрошу, когда вернутся, — Ян направляется к калитке напротив.
— Стой! — шипит Клим. — Гляди.
Сквозь деревянные прутья забора видно, как из прилегающей к дому постройки выезжает девушка на инвалидном кресле.
— А… — жмурясь, Клим мотает головой. — а какая разница в возрасте была у сестер?
Викинг — херов гигант, у него рост два пятнадцать и в плечах — шифонер. Он выше меня на голову, так что видит поверх хлипкого забора.
— Пять лет.
— Ладно тогда, — кивает. — Девушка! Де-вуш-ка! — кричит, сложив руки рупором.
Хмурюсь. Она даже головой не ведет.
— Молодые люди, а вы кто такие? — с ворот, куда порывался Ян выходит женщина.
— Здравствуйте! — поворачиваюсь — А мы к Филипповым. Сокурсники их дочери.
— Нины? — женщина недоверчиво щурится, я тоже.
Когда отвечаю, мне уже понятно, кто она.
— Конечно. Младшая ведь погибла много лет назад.