— Всё готово. Однако есть нюанс. У нас общий запас маны. Как только он иссякнет, никто не сможет колдовать.
Я нахмурился, понимая, что это будет огромной проблемой. Общий запас маны на триста клонов. С конгломератом «Великий Архимаг» седьмого ранга каждый из клонов сможет хорошо если по одному заклинанию выпустить, прежде чем запас энергии иссякнет. Хвала богам за то, что у меня уже есть решение.
— А если ты будешь поглощать Слёзы Мироздания или разломные кристаллы, сможешь впитывать их энергию?
Мимо задумался на секунду, после чего кивнул.
— Да, без проблем. Это должно помочь.
— Шик! В таком случае отправляйся в Калининград. Максим Харитонович отведёт тебя в хранилище и предоставит доступ к Слёзам Мироздания и разломным кристаллам.
Мимо кивнул и протянул мне руку. Я пожал её и вложил ему в ладонь телепортационную костяшку в Калининград. Он тут же потянулся к мане и исчез в синеватой вспышке.
Я хрустнул костяшками пальцев и осмотрел армию из трёх сотен абсолютов, не чувствующих боли и страха. Каждый из них мог сотворить огонь, лёд, молнии, управлять землёй, воздухом и водой. А главное, они были бессмертны. Точнее, они могли делиться, создавая новых клонов, если один из них падёт в бою. Идеальная армия. Я расправил плечи и усмехнулся.
— Ну, тогда за дело. Разнесём, к чёртовой матери, Туза Крестов!
Армия клонов вскинула кулаки к небу и двинулась вперёд.
Хабаровск.
Артур Багратионов стоял, глядя на то место, где секунду назад был его племянник, и его лицо медленно наливалось краской. Леший выругался так, что даже магистры поморщились. Серый просто покачал головой, явно не удивлённый. Трубецкой и Шереметев переглянулись и синхронно вздохнули. Водопьянов сплюнул в снег. Пожарский скривился ещё сильнее, его вырвали из объятий Снежаны ради этого?
— Вот же щенок! — рявкнул Гаврилов, вгоняя клинок в землю.
— Я надеялся, что он повзрослел, — вздохнул Юрий.
Александр потрескивал молниями, явно сдерживая желание метнуть разряд вслед исчезнувшему брату. Константин Игоревич Архаров стоял молча, но по сжатым кулакам было понятно, что он не в восторге. Артём просто смотрел в пустоту, и по его лицу невозможно было понять, что он чувствует.
И только Муэдзин хохотал. Громко, заливисто, от души. Он согнулся пополам, держась за живот, и выдавил сквозь смех:
— Учитель в своём репертуаре! Ха-ха-ха! Я так и знал! Так и знал, что он это сделает!
Артур повернулся к нему и прорычал:
— Тебе весело?
— Очень! — Муэдзин выпрямился, вытирая слёзы. — Михаил не меняется. Всегда берёт самую сложную работу на себя. Всегда считает, что справится один. И знаете что? Обычно так и получается! Он справляется.
— Но не в этот раз, — твёрдо сказал Артём.
Все повернулись к нему. Император шагнул вперёд и выкрикнул так громко, что эхо разнеслось по всему двору:
— Отправляемся на телепортационную станцию! И как только уничтожим общую угрозу, я личным указом разрешу каждому отвесить Михаилу такой подзатыльник, чтобы он запомнил до конца жизни, что нас нельзя игнорировать! Ведь мы его семья!
Под бурный гвалт одобрения все двинулись к телепортационной станции. Магистры подхватили оружие. Абсолюты зашагали строем. Константин Игоревич хлопнул сына по плечу, молча одобряя. Артур усмехнулся и пошёл впереди, прокладывая путь. Леший шёл рядом с Серым и тихо, так, чтобы никто не услышал, усмехнулся:
— Отвесите ему подзатыльник, а после получите такой пинок под задницу, что будете лететь до самого Хабаровска.
Калининград. Центральная площадь.
Синеватая вспышка осветила заснеженную мостовую. Из разрыва пространства вышел Мимо. Он огляделся по сторонам, изучая окружающую обстановку. Площадь была пуста. Лишь парочка гвардейцев спешили по своим делам, кутаясь в тёплые шубы. Здания вокруг площади возвышались мрачными громадами, серый камень стен покрывал иней. Мимо нахмурился, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.
— Ну и где мне искать Максима Харитоновича? — пробормотал он вслух.
Не зная ответа, Мимо закрыл глаза и сосредоточился, расширяя восприятие. Он прислушался к себе и ощутил потоки маны, вибрирующие в окружающем пространстве. Под городом, глубоко в земле, пульсировала мощная концентрация энергии. Настолько мощная, что даже сквозь толщу камня и фундамента её невозможно было не заметить. Но левее, в здании ратуши, был ещё более концентрированный сгусток силы — очевидно, там и находился Максим Харитонович.
Улыбка тронула губы Мимо.