Начинаю вспоминать, как Стас планировал взять кредит в Австрии, потому что на тот момент ставка была совсем маленькой, и купить на эти деньги недвижимость в Москве на перспективу. Мы не планировали возвращаться в обозримом будущем, но всё резко изменилось. Его стартап получил финансирование, он уволился из немецко-австрийской компании, и мы вернулись домой. Спокойно купили дом, родители немного помогли, и резко дела пошли в гору. Значит, он всё-таки в последний момент его взял…
— Лен, ты вообще смотрела, что подписывала? — раздражённо спрашивает папа.
— Нет. Не смотрела. Сказал подписать — и подписала. Я много что подписывала…
— Лен, ну что за инфантилизм? Как можно подписывать бумагу на незнакомом языке и даже не поинтересоваться, что это? Ну возьми ты телефон, да прогони через Яндекс. Я дед шестидесятилетний это делаю, а ты молодая — нет.
— Папа, я полностью доверяла своему мужу. Мам, ты вот читаешь, что тебе папа даёт подписать? — прошу поддержки у мамы.
— Конечно. А как ещё? — Мама пожимает плечами. — Ленуль, не обижайся, но ты очень беспечная. Я даже не знаю, как ты без Стаса справишься. Ты же ничего не помнишь, витаешь где-то в облаках, постоянно опаздываешь…
— Мам…
Мне и так плохо, не понимаю, зачем сейчас начинать эту тему в сотый раз. Как мои опоздания относятся к тому, что Стас оказался гандоном?
На улице начинает сигналить клаксон. Выглядываю в окно и вижу ярко-оранжевое пятно. Явился — не запылился…
Как понял-то, что я здесь, а не к свиданию с ним готовлюсь? Я же даже сообщение так и не открыла.
Родители встают за спиной и смотрят со мной.
К моему удивлению, с заднего сидения вылезает свёкр. А Стас открывает заднюю дверь и помогает вылезти свекрови. Растерянно смотрю на родителей. К такому я точно не была готова. Отправляю папу на переговоры и прошу сразу в дом их не приглашать. А мы с мамой выходим на веранду послушать.
— Мы приехали за ребёнком, — категорично заявляет свекровь, — ваша дочь, Николай Валерьевич, к сожалению, не в порядке.
— А что с моей дочерью? Как по мне, она в полном порядке, — защищает меня папа.
— Посмотрите на Стаса, — голос свекрови срывается на писк.
Стас подходит к папе и протягивает руку для приветствия. Папа, к моей великой радости, держит руки в карманах брюк и даже не смотрит на него. Мама, довольная реакцией папы, держит кулачки.
Мы с мамой начинаем накидывать верхнюю одежду и выходим на весеннюю прохладу.
— Ольга Арсеньевна, Анатолий Станиславович, здравствуйте! — сухо здороваюсь и не смотрю в сторону Стаса.
— Лена, — подходит ко мне свекровь, — как же так? Ты что творишь? Конечно, мы отговорили Стаса от фиксирования этого ужаса, но ты сама-то как вообще? С головой дружишь?
— Ольга Арсеньевна, — беру себя в руки и пропускаю её хамство, — Вам Стас поведал причину инцидента?
Приходится подбирать слова. Во рту резко пересыхает от нервов. А в голове каша.
— Поведал, — цедит сквозь зубы, вид такой презренный, что даже ноздри раздуваются, — приревновала к коллеге и устроила чёрт знает что.
Я опять начинаю истерично смеяться. Это сюр какой-то. К коллеге приревновала. Подхожу к Стасу и с вызовом смотрю на него. Сейчас я ему устрою очную ставку. Козёл поганый.
— Приревновала к коллеге?! — повышаю тон, —
А он не рассказал, как якобы улетел в командировку на разбившемся самолёте? А я ему уже цинковый гроб в мыслях подбирала? А знаете, что он делал в этот момент? Водил свою любовницу на скрининг! Та-дам! У вас будет внучка!
— Лена, тише, соседи услышат, — шипит свекровь, а у самой на лице страх, ужас, стыд, — ты себя позоришь!
— Да плевать я хотела на соседей! — кричу ещё громче, — позорит меня только ваш сын! Пусть все знают, какой он блядун!
— Лена! — кричит свекровь и хватается за сердце.
— Немедленно прекрати этот спектакль, — в приказном тоне бросает Стас.
— О, я покажу сейчас тебе спектакль, — и бросаюсь на него.