— Тихон!
— Ксюш, — я начинаю терять терпение. — Ты пыталась продать мне время с детьми. Ты считаешь меня идиотом?
Повисает пауза. Ксения перестает мельтешить, застывая передо мной. Растерянно смотрит в глаза.
Надо же, она почти в отчаянии.
— Случилось у тебя чего?
— Я чувствую себя дрянью.
— Ни переубедить, ни посодействовать не в состоянии. Выйдешь на работу, найми психолога. Говорят, помогает.
— Пользовался услугами?
— Арса водил. Ему снилось, что он бежит за матерью и не может догнать. Улавливаешь, насколько я далек от того, чтобы с тобой сойтись?
— Почему ты не сказал мне? — ошарашенно моргает.
— Ты не брала трубки. Как раз в то время отчаянно проходила обучение у коуча.
— А после? Когда я попросила денег? Ты что, пожалел денег? Боже, если бы я только знала, что все так серьезно…
Швыряю непотушенный окурок в банку и дергаю Ксению к себе.
— После проработки с психологом, ты уже нахуй не сдалась. И травмировать сына я тебе не позволю. Нормальные люди от животных отказаться не могут — а ты от ребёнка смогла. Так что сделай так, чтобы ни я, ни дети тебя больше не видели.
— Тихон… — ее взгляд меняется. Из испуганного становится сосредоточенным, злым.
Бесится, что не прокатило. Тоже проходили.
— Не показывайся мне на глаза, — рявкаю, сжимая кисть ее руки.
— Тихон, мне больно.
Отпускаю. На коже действительно отпечатки моих пальцев. Перегнул.
— Ты можешь идти.
— Я хочу извиниться перед Семеном. Пожалуйста, позволь мне.
Глава 19
Вздыхаю. Блять. Семен тогда тоже к психологу ходил, но Ксении об этом он скажет сам. Если посчитает нужным. Иванна Константиновна порекомендовала позволить Сэму самому регулировать общение с матерью. Даже если отказывать нужно будет ежегодно, он должен иметь возможность самостоятельно изменить свое решение.
Но мне до зубного скрежета хочется послать эту дрянь.
— Семен взрослый парень. Захочет — говори, — произношу вместо мата. И ору на всю квартиру: — Сэм!
Он таки выходит, хоть я и сомневался. Может, действительно нужна она ему. Мама есть мама все-таки. Какой бы ни была.
— Что?
— Мать поговорить хочет.
— Бать! Ну нафига?! — возмущается, но мы с ним оба понимаем: не хотел бы — не вышел. Для вида бузит. Семену важно, что Ксения сделала шаг и позвала на разговор. Теперь ему нужно, чтобы обняла и извинилась.
— Семочка! — шагает к нему. Только Ксения его так называла. После того, как она ушла, Сэм запретил обращаться к себе этой формой имени. — Давай поболтаем? Расскажешь как дела, как футбол…