Уснул поздно. Долго ворочался и вспоминал, думал, строил предположения и уговаривал себя успокоиться и жить, как жил раньше. Один. С Тёмой.
Утром не выдержал и за завтраком попытался издалека вызнать, что там у Марии Юрьевны дома происходит? Тёма рассказал, что у нее есть дочка – Аня. Она чем-то болеет и не ходит в школу.
– А муж? – безразлично спросил я, колдуя у кофемашины.
– Не знаю, не видел. Мария Юрьевна всегда только про Аню говорит. А когда я про звезды рассказывал, позвала ее и всё. Она балерина.
– Кто? – я был рассеян. Уж очень меня взволновало известие, что никакого мужа поблизости не наблюдается.
Правда, это ничего не значит. Может, он в командировке. Или подводник. Или тоже в Африку рванул.
– Аня, - Тёма серьезно смотрел мне в лицо. – Она раньше танцевала и в музей балета собиралась поступать…
– В Академию балета, - машинально поправил я сына.
– Ну да, - кивнул он. – Кажется, туда. Но потом под машину попала и пока не может ни в школу ходить, ни танцевать.
Я уставился на Тёму: под машину? Так вот почему у Маши такие глаза! Переживает за дочку.
– И пап, ты, когда будешь на мне буквы рисовать?
– Буквы…
Секунду я смотрел на Тёму, и вдруг расплылся в улыбке. А вот и зацепка! Нашелся повод.
– Нарисую. Обещаю. Доедай!
Я ушел в комнату и, открыв беседу, быстро набрал: «Доброе утро, Мария! Извините, что беспокою, но я хотел бы обсудить некоторые ваши методики и задания. Я не всё понимаю. Хотелось бы обговорить лично, без Тёмы. Возможно, мы могли бы где-нибудь встретиться?»
Не дав себе времени передумать, нажал на синюю стрелку. И начал ждать.
Глава 44
Трудные разговоры
Маша
Вода в чайнике заклубилась жирными пузырями. Несколько секунд я завороженно ждала, когда щелкнет кнопка и можно будет заварить чай.
Анна Ивановна хлопотала у стола, вынимая из сумки всё новые и новые пакетики и судочки. В холодильник уже перекочевали голубцы и греческий йогурт.
– Вот тут еще печенье… Анечке можно, я почитала, на нежирном твороге сделала. Только корицу добавлять не стала. Мало ли…
Она обернулась, растерянно сжимая в руках пластиковый контейнер. Я улыбнулась и, забрав выпечку, попыталась усадить свекровь попить чаю. Она приехала утром, чтобы побыть с Аней, пока я буду на занятиях. Завтра мы едем в больницу, а со следующей недели я выхожу на полставки в школу. Я надеялась, что анализы будут хорошие, и Анюта сможет учиться, как все.
– Спасибо вам, Анна Ивановна! Аня будет рада. Вы не переживайте так из-за ее питания. Она же и раньше не ела ничего вредного или жирного. Так что почти ничего не изменилось…
Анна Ивановна тихонько вздохнула, села и подвинула ближе чашку. Я налила чай, который специально для нее купила – ее любимый, с сосновыми почками и розмарином.
До выхода из дома оставалось еще полчаса. Надкусив тающее во рту печенье, подобрала крошку, скатившуюся по губам, и чуть не замычала от удовольствия. Никогда у меня не получается такой нежный бисквит, сколько бы не пыталась повторить. Кладу всё до грамма по рецепту, получается вкусно, но… всё равно не то.
– Как Сергей Александрович?
Я внимательно посмотрела на свекровь. Костин отец пару недель назад переболел простудой и до сих пор сильно кашлял.
– Получше. Ворчит, что я его донимаю с сиропами и растираниями. Медвежий жир вот посоветовали…
Я кивнула и решила больше не ждать. Сколько ни оттягивай, а обсудить эту тему надо. Костины родители всегда ко мне хорошо относились, и утаивать от них я ничего не собиралась.