– Анна Ивановна… Костя квартиру полностью на меня переписал. И счет хочет открыть для Ани.
Я всё-таки не выдержала и опустила глаза, рассматривая ажурную салфетку на столе. Сказал им об этом Костя или нет, я не знала. В кухне было тихо, только время от времени доносился голосок Ани, отвечающий на вопросы. Шел урок английского.
Анна Ивановна вздохнула, отодвинула чашку и, чуть наклонившись, накрыла мою руку своей ладонью.
– Хоть что-то, Машенька… Может, мы с отцом и не зря воспитывали… объясняли.
Ее ладонь была теплой, сухой. Она еще раз тихонько пожала мне пальцы, и в этом простом жесте было столько силы и любви, что у меня к горлу подкатил ком. Я оказалась не готова. Боялась осуждения или вопросов, а получила понимание и поддержку.
– Значит, совесть у него всё-таки есть, - в ее голосе не было гордости, только усталость.
Я вскинула глаза. Совесть… Лицо у свекрови было спокойно, взгляд стал мягче. Она ничего не знает. Я слегка улыбнулась. Кивнула. Пусть так. Я тоже ничего не скажу. Иначе ее сердце будет окончательно разбито.
– Сережа обрадуется, - ее губы слегка раздвинулись в улыбке. – А Анечке Костя сказал?
Я покачала головой.
– Не знаю… Не думаю. Они почти не общаются. Не из-за меня, - поймала я ее взгляд. – Костя ее как будто боится…
– И правильно боится. Десять лет – возраст нежный. Всё понимает уже. И простить не может. Еще и ни школы, ни балета теперь… Ох, и когда всё наладится.
Последнюю фразу она произнесла с болью в голосе. Опустила голову, помешивая ложечкой остывший чай. Я не нашлась, что ответить. Мне и самой хотелось, чтобы как-то всё улеглось, чтобы выбрались мы из темного, страшного леса, куда завел нас Костя, и оказались на широкой дороге. Только у него путь в одну сторону, а у меня в другую.
– Ну ладно, не будем… Тебе еще работать. Беги. А мы с Анечкой тут похозяйничаем.
– Спасибо, Анна Ивановна, - сказала я, приобняв ее за плечики.
Она подняла голову, и по глазам я поняла: мое «спасибо» она расценила верно. Кивнула с грустной улыбкой, провожая меня взглядом.
Сообщение от Максима Леонидовича я увидела, когда зашла в метро. Открыла, уверенная, что он хочет предупредить об отмене занятия. Наверное, Артем заболел. Прочитала, нахмурилась, пытаясь припомнить, что из моих рекомендаций могло вызвать какие-то сложности.
Убрав телефон, вцепилась покрепче в поручень. Утро, все спешат, кто-то бежит по ступенькам, выгадывая полминутки, не нарочно толкает, зацепив плечом или рюкзаком. Так можно и равновесие потерять. Навстречу плыли блестящие цилиндры фонарей, поглядывали строго вытянутые морды камер.
Я снова вытащила телефон и еще раз перечитала сообщение. Внутри легким дымком заклубилось непонятное ощущение. Определения ему я подобрать сразу не смогла. Это чувство распадалось на несколько составляющих. Словно пазл.
Раздражение. Что можно не разобрать в достаточно простых упражнениях?
Неприязнь. Пусть дылда, с которой он был в магазине, поможет.
Сдержанная радость. Он хочет увидеться. Я слегка улыбнулась.
И сразу же вылила на себя ушат холодной воды. Сжала губы и нахмурилась: папин девушка видела? Видела. Еще вопросы есть? Нет, вопросов больше не было.
Максик (тут я ехидно поджала губки) нанял меня к своему сыну, он хорошо платит и желает знать, что за методики я использую. На место дамы сердца он тоже отобрал кандидатуру – высокую, молодую, красивую. В шубе.
Максима Леонидовича окружают только лучшие кадры, - желчно подумала я, входя в вагон. Прислонившись в уголке, вынула телефон и, покачиваясь, принялась набирать текст.
«Можем обсудить это после занятия во вторник. Или по телефону».
Палец дернулся поставить скобку, чтобы смягчить официоз, но я поставила точку. Мстительно и даже злобно. Чем уж так не угодил мне Максим Леонидович, старалась не думать. Иначе накатит зависть к длинноногой, высоченной девице, которая висла на нем в магазине.
Глава 45
Горячий капучино
Маша
«Пожалуйста. Хотелось бы сегодня и без Тёмы. Тет-а-тет».