Спрятавшись за стойкой с салфетками и бытовой химией, я продолжил ее разглядывать. В ее улыбке не было ни усталости, ни натянутости. Она была сама собой. Настоящей и очень, очень хрупкой.
Я начал мысленно репетировать, как я подойду. Конечно, надо удивиться, потом спросить… Что спросить? Раздумывать было некогда и я, повинуясь желанию предпринять хоть что-то, пока Маша увлечена кружкой, встал прямо перед ней.
Удар тележкой был почти незаметным. Услышав испуганное «извините», я по максимуму наскреб скудных артистических способностей и картинно изумился.
– Мария Юрьевна? (очень остроумно, идиот).
Больше я ничего сделать не успел. Только приоткрыл рот, как налетела Рита, затопила сладким, как патока голоском, назвала меня дурацким Максиком, будто йоркширского терьера, который спит у нее дома на шелковой подушке.
Всё внутри мгновенно натянулось в струну. Я увидел, как вздрогнула Маша, как ее взгляд стал настороженным и отстраненным. Как она посмотрела сначала на Риту, а потом на меня. И пока Рита несла чушь про брускетту, она толкнула тележку и пошла дальше. Быстро, но с достоинством.
Я почти не слышал, что еще тараторила Рита. В голове стучало одно: «Уходит. Потому что видит меня с ней и думает, что…» Я чуть не взвыл от беспомощности.
– Я звонила тебе… - продолжал бренчать голосок, источник которого хотелось мне придушить.
Разговор с Ритой я вел на автомате, злился на себя, на ситуацию, на свое прошлое в ее лице. Пршле, которое, как жвачка прилипло к подошве и напомнило о себе в самый неподходящий момент.
– Рита. Мы всё обсудили. Всё кончено, - попытался очередной раз я прервать ее излияния.
– Ой, Максик, - изумленно посмотрела на меня она. – Ты же сказал, просто пауза. Я думала, ты не всерьез…
– Я всерьез, - глаза напряженно искали рыжий всполох. Но нет. Маша исчезла. – У нас ничего нет, и не будет.
Рита качнула в руке баночку с соусом.
– Но почему, Макс? Я думала, ты отдохнешь, всё обдумаешь… И потом, как же моя мама? Она тебя за сына считает, а Тёму за внука…Нам же хорошо было.
– Было, Рит, было… Но всё закончилось. Это окончательное решение. Точка. Не пиши мне, пожалуйста, и не звони.
Я шагнул в сторону и, продвигаясь по проходу, зашарил глазами. А вдруг?
– Максим! – голос за спиной прозвучал обиженно и требовательно, но я не обернулся.
Внутри всё горело. – Представляю, что она сейчас думает! – зубной болью отозвалось в теле. Она – это не Рита, конечно. Маша.
Она думает, что я пришел сюда с Ритой за покупками. За этой идиотской брускеттой с кешью.
А с чего бы ей вообще об этом думать? – ехидно поинтересовался внутренний голос. – Кто ты ей, чтобы о тебе думать? Просто родитель, который оплачивает занятия с ребенком. Деловые отношения, и всё.
Нет, не всё! Это что-то другое. Иначе, почему она так смотрела, когда я ползал в луже и чистил фильтр? Я заметил. И от ее взгляда мне стало жарко. А потом? Когда подавала пальто и хотела рассказать о Тёминых успехах? По лицу словно тень пробежала, когда я отказался слушать.
Не показалось же мне всё это? Иначе я бы не злился из-за мужика с розами и не думал о ней, не представлял, что ее беспокоит и почему у нее такие грустные глаза.
Я пробежался по всем отделам магазина, но Маши нигде не было. Вышел на улицу, так и не купив корма. Вот бы она оказалась здесь! А я бы помог с пакетом, подвез до дома, а потом…
Резкий сигнал автомобиля заставил вынырнуть из мира фантазий. Я так завяз в своих мыслях, что не заметил, как сдает задом здоровенный внедорожник. Отошел в сторону, еще раз огляделся и, пнув со злостью слипшийся комок снега, пошел к своей машине.
Вечером, когда Тёма уже спал, выключил телевизор, где привычно пытался смотреть сериал. Открыв мессенджер, нашел ее имя и нашу короткую, деловую беседу.
«Добрый вечер, Мария Юрьевна. Хотел уточнить по поводу домашнего задания». Качнул головой, усмехаясь, и тут же всё стер. Потом набрал снова. «Добрый вечер, Мария! Сегодня в магазине…» Стер опять.
Идиот! Что в магазине? - «Извините, это моя бывшая и это не то, о чем вы подумали».
Ничего поумнее-то нет? Представляю ее лицо, когда она это прочитает! Я отшвырнул телефон, встал и прошелся по комнате. В доме стояла гробовая тишина, давила на уши. «Ты же взрослый мужик, - шипел я себе под нос. – Со всем справился, приспособился, выжил, бизнес ведешь. А тут, как пацан перед первой любовью. Слова боишься написать».
С Асей было как-то проще. Молодые были, безбашенные, не обожженные. Познакомились в клубе, понравились друг другу, и всё. Ясно и понятно, безо всяких игр.
А теперь… Теперь каждый шаг просчитываю, как на минном поле. Боюсь спугнуть. Боюсь показаться навязчивым. Да и с чего, черт возьми, я взял, что мне что-то светит? Может, она счастлива с другим, а на меня посмотрит, как на сумасшедшего, заикнись я, например, о свидании?!