Слезы накатили так быстро, что я не сумела справиться. Посыпались градом, расползлись по губам и смочили рот солью. Я потянулась за рюкзаком. Мне ужасно захотелось прижать его к себе и оказаться снова в жизни, которая была еще утром. Пустите меня обратно. Вместе с Аней. И я всё исправлю. Я откажу Гоше и приеду вовремя за дочерью.
Рука беспорядочно ползала по креслу, до рюкзака с переднего сиденья было не добраться. Казалось бы, зачем он мне прямо сейчас? Нужен. Ведь там отголоски прежней жизни. Бутылочка с водой, которую я сама положила утром. И злаковый батончик. Успела ли Аня его съесть?
Отстегнув ремень, шагнула наружу. Под ногой едва слышно плеснулась неглубокая лужа. Снег нанесло ветром под навес, и теперь он таял. Я взглянула на павильон. Кости не было видно.
Открыв заднюю дверь, взяла за лямки рюкзак. Из расстегнутого кармана неожиданно что-то выпало. Открыв дверь шире, я наклонилась и принялась шарить по коврику. Пальцы нащупали пакетик со шпильками, а следом и что-то еще. Что-то выпуклое и холодное.
Ничего не понимая, распрямилась. Сжала целлофан, чувствуя, как вокруг пальцев вьется тонкая цепочка. Наверное, Аня обронила одно из своих незамысловатых украшений.
Я приподняла руку, чтобы рассмотреть находку. Сверкнув желтым, в неоновом свете качнулся в воздухе медальон. Рука машинально взметнулась к шее. Я запустила ее за горловину и с облегчением поняла, что мамин подарок никуда не делся.
Медальон со знаком зодиака она подарила сначала на совершеннолетие мне, а спустя десять лет заказала точно такой же Илоне. У меня Овен, у сестры Скорпион.
Но как он здесь оказался? Может быть, потеряла, когда в последний раз Костя отвозил ее в аэропорт? Но это было почти две недели назад. Она бы заметила и первым делом позвонила, чтобы поискали в салоне.
Двери павильона разъехались, и на улицу вышел Костя. Он что-то набирал в телефоне. В два часа ночи? И тут же здравая мысль: наверное, заранее пишет в корпоративный чат, что завтра не сможет выйти.
Я сунула цепочку с медальоном в карман. Позвоню утром Илоне, всё равно придется сообщить о том, что случилось. Мало ли, понадобится консультация московских специалистов.
Илона давно уже живет в столице. Петербург ей своей медлительностью и старомодностью не нравится. А Москва кипит, бурлит и брызжет бешеным ритмом, таким же, как Илонка.
Карьера, тимбилдинг, презентации, курсы повышения, бесконечные командировки. Идол для моей сестры – ее начальница, которая водит «Мерседес» и носит дизайнерские шмотки. Поэтому Илона пропадает на работе, она правая рука своей обожаемой Эльвиры. К нам приезжает раз в несколько месяцев, и то на день-два, маму повидать. Амбициозной Илоне это прощается.
С самого детства она была на особом положении. Родилась слабенькой, часто болела, и мне десятилетней, было поручено всячески сестру опекать. Дядя Валя, за которого мама вышла через два года после смерти моего отца, бросил нас почти сразу. Позже я поняла, что мама пыталась удержать его беременностью, но это не сработало. Бабушки и дед жили далеко. Мы остались втроем. Маме приходилось днем отсиживать в конструкторском бюро, а вечером возить тряпкой по полу на почте. Илона была на мне. И я воспринимала это как данность.
Забралась в салон, прижимая к себе рюкзак. Костя бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. Пока мы ехали домой, я крутила в пальцах брелок, пристегнутый к рюкзаку. Ушастый заяц, который светится в темноте.
Несправедливо, - думала со злостью. – Я же выполнила все условия. На одежде были специальные полоски, на рюкзаке, помимо брелока, тоже. Аня никогда не переходила улицу на красный свет, даже если дорога была совершенно пустынна. С ее младенчества я никогда не перебегала проезжую часть в неположенном месте. Знала, меня видит дочь. Никаких двойных стандартов. Безопасность на первом месте.
Я неукоснительно следовала всем правилам. Это же была гарантия. Так почему всё закончилось бедой?!
Этот вопрос не давал покоя. Пульсировал, как заноза, забравшаяся глубоко под кожу – не вытащишь.
Дома, игнорируя душ, едва доплелась до спальни. Поставила будильник на семь утра, отчетливо понимая, что это глупо. Всё равно не усну. И это будет во благо, потому что проснуться и заново всё вспомнить, невыносимо.
Костя отрубился сразу. И это тоже разозлило. Чуть не угробил дочь, и дрыхнет! В голову полезли его слова, что был в полиции. Боже, только не хватало, чтоб дело завели. А его вообще заводят? Ведь он не посторонний человек, а отец. Что бывает в таких случаях?
Меньше всего я бы хотела, чтобы Костю посадили в тюрьму. Он нужен мне. А самое главное, он нужен Анечке. Без него мы не справимся.
Это просто несчастный случай, - мысленно проговаривала я, глядя в стену. Костя, ручаюсь, поедом себя за это ест. Я даже представлять не хочу, что твориться у него на душе. Навредить собственному ребенку. Такого не пожелаешь даже врагу.
Глава 6
Больница
Маша
Утром мы встали и, не глядя друг на друга, начали собираться. Всё происходило молча, и от этого становилось страшно. Будто едем не в больницу, а… Бред, бред, бред! – затрясла я головой. Что за безумные мысли?
– Кофе сварить? – хрипло спросила я, бесцельно открывая и закрывая шкафчики.
Сосредоточиться было трудно. Даже если он сейчас согласится, вряд ли я справлюсь с этой элементарной задачей. Я была похожа на беспомощного ребенка, которого оставили в незнакомом месте.
– Нет. Поехали уже.
Я обернулась. На Костю было страшно смотреть. Не лицо, а маска, словно за ночь в нем разрослась и успела высушить смертельная болезнь. Я подошла и взяла его за руку. Он прерывисто вздохнул и прижал мою голову к груди, поцеловал в макушку.
– Идем, Маша… Пробки…