– Поехали домой, Маша.
Костя поднялся и, приобняв меня за плечи, потянул наверх. Я послушно встала, вцепилась в его руку. Пусть виноват, но он единственная сейчас моя опора. Без него я не справлюсь.
Мы вышли на улицу и побрели к стоянке. Не доходя двух шагов до автомобиля, я остановилась и уставилась на черный блестящий бок. Тысячи капелек переливались в свете фонарей, как звезды.
– Ты что, Маш? Садись в машину…
Но я не могла сделать и шагу. Стало страшно. Как я подойду к этому бездушному механизму, который чуть не убил мою дочь. На мгновение мне даже показалось, что, приглядевшись, я могу увидеть вмятину или кровь.
Костя понял, о чем я думаю.
– Маш, - мягко сказал он, потянув меня за руку. – Тут ничего нет. Скорость была небольшой. Я просто ее толкнул. Задел.
Ярость налетела волной, перекрыла кислород, так, что я смогла только прошипеть, как сдувшийся шарик:
– Просто толкнул? Задел? Ты повредил ей селезенку. Она могла умереть от внутреннего кровотечения!
Даже в полумраке я увидела, как он побледнел. Лицо в мгновение ока затвердело, превратившись в маску.
– Маша… мне очень-очень жаль, - впечатывая в холодный воздух слова, произнес он. – Если бы я мог отмотать назад…
Я не выдержала, качнулась, ткнулась лицом ему в грудь. Глухая ночь окутала нас с головой. С черного неба тихо полетел белый пушистый снег.
Глава 5
Находка
Маша
Я села в машину. Пристегнула ремень, не чувствуя пальцев. Обвела салон глазами, словно впервые увидела. Вроде бы, всё знакомо до мелочей, а кажется чужим. Костя тронулся с места, и у зеркала по инерции качнулся брелок. Деревянное сердечко с надписью «Папочке» плавно закружилось в одну сторону, потом в другую. В прошлом году Аня ходила на день рождения к подруге и сама расписала эту безделицу, чтобы подарить отцу.
Я посмотрела на Костю. На лице никаких эмоций, только усталость. Да я и сама ничего не чувствовала. Ощущение, что внутри всё застыло. Гуляет, свистит сквозняк, выдувая остатки беспечной жизни.
Как всё хрупко. Утром я жарила овсяноблин и постоянно сверялась с рецептом. Аня посмотрела видео с ученицей Вагановки и решила попробовать блюда из ее рациона. На удивление, получилось вкусно, и я сама с удовольствием съела один, намазав творожным сыром и, положив внутрь мелко порезанный помидор.
А сейчас я еду из больницы, где в реанимации осталась моя дочь. И я не знаю, что нас ждет дальше. Доктор сказал, детский организм восстанавливается быстрее, чем у взрослого. Главное, не допустить инфекций и осложнений. Однако это успокаивало мало.
– Ты в порядке? – неожиданно спросил Костя.
Заметил, наверное, что я ушла в свои мысли.
– Кофе будешь? Мне на заправку надо.
Я качнула головой: от кофе голова может разболеться еще сильнее, а мне сегодня нужно хотя бы пару часов поспать. Утром поеду к Ане снова. Врач сказал, первая ночь после операции самая сложная, а завтра он уже сможет дать более точный прогноз.
На часах было 01.45. Значит, уже сегодня.
Впереди засветился логотип «Газпрома». Мы въехали на площадку и остановились у колонки. Выскочил навстречу мужчина в оранжевом жилете, предлагая свои услуги, но Костя жестом показал, что справится сам. Сзади что-то глухо стукнуло, и я вздрогнула – опять померещилось, что именно с таким звуком сбивают человека.
Повернула голову, Костя стоял, удерживая рукой пистолет. В бело-голубом свете он казался пришельцем. Закончив, быстро направился к павильону. На ходу смахнул с волос снег, обернулся проверить номер места и скрылся за разъехавшимися дверями. На лобовое стекло продолжали падать пушистые снежинки.
Как же в этом году Аня ждала снег! Каждое утро подбегала к окну и смотрела – не стали ли деревья и кусты белыми. На новогоднем концерте она должна была танцевать вальс снежинок. Не будет теперь ни спектакля, ни мандаринов, ни любимого «оливье». Вместо этого восстановление и диета.
Да и бог с ней, с диетой! – встрепенулась я. Лишь бы Анюта поправилась. Только бы поправилась. Как только в сознание лезло иное развитие событий, я крепко стискивала зубы. Опираясь локтем о стекло, прикрыла глаза. Боль равномерно плескалась в голове. Прилив-отлив, подступала с шипением и укатывалась куда-то вглубь черепа.
На мгновение мне почудилась, что на заднем сидении сидит Аня. Слушает в наушниках музыку, улыбается и, представляя себя на сцене, смотрит, как кружатся снежинки. Может быть, даже слегка поводит кистью руки, репетируя движение. Она часто так делает.
Я резко обернулась. Позади никого не было. Лишь одиноко лежал розовый рюкзачок с мордочкой котенка. Котенок! – резануло в мозгу. Она выбежала на дорогу, чтобы спасти котенка. С краю на рюкзаке расплылась грязь.