— Ну, они не торопятся. Что в этом плохого? — Билл спросил. — Ну и дети сегодня, они только и хотят поторопиться — бум бум БУМ.
— Ничего плохого в том, что они общаются медленно, я просто… — Люси прервалась.
Ее прошлое упало на колени. Она начала качаться назад и вперед, прикладывая свои руки то к голове, то к сердцу. Испуганный взгляд пересек лицо Даниэля. Он выглядел таким жестким в своих белых штанах и тунике, как статуя себя. Он покачал головой, смотря в небо, его губы изрекали только одно слово Нет. Нет. Нет.
Ореховые глаза девушки стали дикими и огненными, будто что-то завладело ею. Высокий крик отозвался эхом в горах. Даниэль упал на землю и спрятал свое лицо в руках. Он потянулся к ней, но его рука повисла в воздухе, даже не прикоснувшись к ее коже. Его тело рухнуло и задрожало, и когда это было важнее всего, он отвел взгляд.
Одна только Люси наблюдала, как девушка, ни с того, ни с сего, стала столбом огня. Так быстро.
Едкий дым закрутился около Даниэля. Его глаза были закрыты. Его лицо блистело — мокрое от слез. Он выглядел столь же несчастым, как и в любое другое время, когда она наблюдала за тем, как Люсинда умирает на его глазах. Но в этот раз он был в таком шоке! Что-то было по другому. Что-то было не так.
Когда-то Даниэль рассказывал ей о своем наказании, он сказал что в некоторых жизнях ее убивал один только поцелуй. Хуже было, когда ее убивало нечто менее короткое чем поцелуй. Одно прикосновение.
Но они не прикасались. Люси наблюдала все это время. Он был настолько осторожен, что даже не приближался к ней. Думал ли он, что она могла бы быть с ним дольше, если бы он сдерживал свои теплые объятья? Думал ли он, что мог перехитрить проклятие, удерживая ее вне досягаемости?
— Он даже не прикасался к ней, — прошептала она.
— Лентяй, — сказал Билл.
Никогда не касаясь её, не раз за это время они были влюблены. И теперь он должен ждать всё это опять, даже не зная, будет ли какая-нибудь разница в следующий раз. Какая может быть надежда жить на фоне такого поражения? Ничто в этом не имеет смысла.
— Если он не касался ее, то что стало причиной ее смерти? — Она повернулась к Биллу, который склонил голову и посмотрел в небо.
— Горы, — сказал он. — Симпатичные.
— Ты что-то знаешь, — сказала Люси. — Что?
Он пожал плечами. — Я ничего не знаю, — скзал он. — Или я не могу сказать тебе.
Ужасный, пустынный крик эхом промчался по всей долине. Звук агонии Даниэля раздался и вернулся, умноженный, как будто сто Даниэлев плакали вместе. Люси поднесла бинокль обратно к лицу и увидела его, бросающего цветы на землю.
— Я должна подойти к нему! — сказала она.
— Слишком поздно, — сказал Билл. — Смотри.
Даниэль отступил от края утеса. Сердце Люси стучало, боясь того, что он собирался сделать. Он, конечно, не собирался спать. Он разбежался, набрав нечеловеческую скорость к тому времени, когда он достиг края утёса, и затем запустил сам себя в воздух.
Люси ждала, когда его крылья развернутся. Он ждала мягкий гром их великого разворачивания, широ открываясь и и ловя воздух в удивительной славе. Она видела его в бегстве как в этот раз, и каждый раз он ударял её в самое сердце: как отчаянно она любила его.
Но крылья Даниэля не вылетели из его спины. Когда он достиг края утёса, он шёл как и любой другой мальчик.
И упал, как и любой другой мальчик тоже.
Люси закричала, громким, долгим и страшным криком, пока Билл не заткнул ей рот своей каменной рукой. Она отбросила его, подбежала к краю скалы и подползла вперед.
Даниэль все еще падал. Это был длинный путь вниз. Его тело становилось все меньше и меньше.
— Он раскроет свои крылья, не правда ли? — выдохнула она. — Он поймет, что будет падать и падать пока не…
Она не могла даже сказать это.
— Нет, сказал Билл.
— Но…
— Он врежется прямо в землю, через пару тысяч футов, да, — сказал Билл. — Он сломает каждую кость в своем теле. Но не волнуйся, он не может покончить с собой. Ему только жаль, что не может. — Он повернулся к ней и вздохнул. — Теперь ты веришь в его любовь?
— Да, — прошептала Люси, потому что все, что она хотела сделать в этот момент — это кинуться с обрыва в след за ним. Так сильно она любила его.