– Но ты точно нервничаешь.
Она продолжала ехать, глядя вперед и сжав руки на руле.
– Все в порядке, – сказал я. – Я сам себя чувствую словно кирпич из овсянки.
Меган посмотрела на меня, удивленно подняв брови. На мгновение в кабине наступила тишина, а затем Меган рассмеялась.
– Нет-нет, – быстро проговорил я. – Все правильно! Только послушай. Кирпич ведь, по идее, должен быть крепким. Но если его тайно сделали из овсянки, а другие кирпичи про это не знают, он будет все время волноваться из-за того, что он слабый, а все остальные крепкие. Что его раздавит, когда его положат в стену, а овсянка, из которой он сделан, смешается с тем раствором, что кладут между кирпичами.
Меган еще больше расхохоталась, с трудом переводя дыхание. Я попытался объяснять дальше, но обнаружил, что и сам улыбаюсь. Я никогда прежде не слышал, чтобы она смеялась по-настоящему – не усмехалась, не раздвигала губы в едкой ухмылке, но действительно смеялась. Когда она наконец взяла себя в руки, по ее щекам чуть ли не текли слезы. Пожалуй, нам повезло, что она не врезалась в столб или еще во что-нибудь.
– Дэвид, – проговорила она, тяжело дыша, – я ни от кого еще не слышала подобной чуши. И впрямь со смеху помереть можно.
– Гм…
– Треск, – выдохнула она. – А ведь мне действительно не хватало чего-то такого.
– Правда?
Она кивнула.
– Может… будем тогда считать, что я специально это придумал?
Меган посмотрела на меня, все так же улыбаясь, и в глазах ее мелькнули веселые искорки.
– Конечно. Дурные каламбуры – в своем роде искусство, так что почему бы не быть и дурным метафорам?
– Именно.
– А если это искусство, то ты выдающийся художник.
– Нет, так не пойдет, – сказал я с легкой усмешкой, – в хорошей метафоре гораздо больше смысла, чем в хорошей картине. Скорее уж я летчик-ас или что-нибудь в этом роде.
Треск! Оказывается, придуриваться намеренно тоже не так-то просто. Да и не слишком честно.
– Эй, с вами там все в порядке? – послышался в наушнике голос Коди.
Задние сиденья от передних отделяла металлическая перегородка, как в машине техпомощи. В ней имелось небольшое окошко, но Коди предпочитал использовать для общения мобильник.
– Все отлично, – ответила Меган. – Просто ведем абстрактную беседу на тему лингвистического параллелизма.
– Тебе это вряд ли интересно, – сказал я. – Шотландцы там не упоминаются.
– Ну, собственно, – заметил Коди, – изначально язык моей родины…
Мы с Меган переглянулись, а затем одновременно отключили связь с Коди.
– Абрахам, дай знать, когда он закончит, – сказал я в свой аппарат.
Абрахам на другом конце линии вздохнул:
– Хочешь поменяться со мной местами? Я бы сам сейчас с удовольствием отключил Коди. Вот только, увы, это не так-то просто, когда он сидит рядом.
Усмехнувшись, я взглянул на продолжавшую улыбаться Меган. При виде ее улыбки мне вдруг показалось, будто я совершил нечто выдающееся.
– Меган, – сказала в наушнике Тиа, – продолжай ехать прямо. Кортеж движется по дороге, не отклоняясь от маршрута. Вы должны встретиться с ним минут через пятнадцать.
– Принято.