Выбираю лавку под солнечными лучами и сажусь насладиться мороженым. Проверяю телефон. Ирина Николаевна прислала фотографии и видео с Антошей. По нему и не скажешь, что его от мамы отлучили, смеётся, резвится, ныряет в бассейне и ни о чем не догадывается. Пересылаю видео маме и свекрови по привычке и думаю, как он переживёт наше расставание. Вроде я успокоилась. Арсений вселил в меня уверенность, я понимаю, что не пропаду, но как сын будет без папы, даже не представляю.
Надо подумать над графиком. Над каникулами.
Если я буду отдавать сына папе на выходные, что сама буду делать в эти выходные?
А ещё есть свёкры. Их тоже надо в график теперь вписывать? А праздники как делить? Как всё сложно…
Боковым зрением вижу, что ко мне кто-то подсел. Лавочек свободных, что ли, мало?
— Держи, это тебе! — слышу опять голос из своего мессенджера.
Поворачиваю голову. Олег улыбается слишком белыми и контрастирующими с загорелой кожей зубами. Но они у него свои, не виниры, это видно. Интересно, сколько ему лет? Опускаю взгляд и замечаю крафтовый пакет из сырной лавки.
— Что это?
— Ты же хотела сыр купить по моему списку? Купил тебе турецкий из овечьего молока, — замечает моё замешательство и поясняет: — Я был резок, прости. Я не свечу свое лицо, не хочу себя афишировать. И не люблю, когда вторгаются ко мне.
— Понимаю, простите, — хоть он мне и тыкает, я держу дистанцию, — просто вырвалось. Неожиданная встреча.
— Бывает, — разворачивает ко мне корпус, — уже нарушаешь? — кивает головой на моё мороженое.
— А оно из козьего молока, — сначала теряюсь и чувствую себя школьницей, забывшей дома тетрадь, а потом выхожу из положения, — а это со стевией. А это сырное. С пребиотиком, — киваю головой, чтобы добавить веса своим словам.
— Козье? — спрашивает, выгибая бровь.
Протягивает ко мне руку, поддевает большим пальцем в уголке губ каплю мороженого, судя по всему. Затем подносит к своим губам и слизывает. Я смотрю на эту картину и думаю, что у меня глючит от моих транквилизаторов. Надо пожаловаться терапевту. Мычит протяжно, нагибается к моему рожку и слизывает практически всю верхушку. Я застываю в шоке и не знаю, как себя вести. Это что вообще было?!
— Держите, — протягиваю ему рожок. Не выкидывать же мне его. Это совсем некрасиво.
— Лена, я сегодня ругаться не буду. Тем более козье.
— Но вы же облизнули. Думала, вы его хотите, — опять неуверенно блею. Теперь у меня ощущение, что я завалила контрольную.
— Ты что брезгуешь? У меня здоровая микрофлора. Считай, познакомились поближе.
— Здоровая? — Это максимум, который я могу из себя выдавить.
— Да, Лена. Здоровая. Я люблю утренний секс, это обязательное условие, — Олег встаёт с лавки и смотрит в дисплей телефона.
Может, мне послышалось? Нет, совершенно точно я не в порядке. Даже Лиле об этом рассказать неудобно. Забываю о том, что хотела выбросить рожок, и слизываю мороженое, чтобы охладиться. Понимаю, что только что там был его язык, и, несмотря на охлаждение, начинаю гореть.
Даже не поднимаю на него взгляд. Может, он просто уйдёт? Но он стоит и загораживает мне солнце.
— Олег, а читмилы можно устраивать? — Наконец нахожу вроде нейтральный вопрос, чтобы разрядить своё напряжение.
— Пока нет, Лена. Но мы можем есть такое мороженое. И шоколад, — ухмыляется.
— Мы?
— Лоукарберы, — поясняет.
Судорожно пытаюсь перевести и осознать смысл его слов. На подкорке понимаю, что он имеет в виду людей на низкоуглеводном типе питания, но в голове всплывают свингеры, кроссеры и остальные словечки в этой тематике. Надо валить, пока окончательно не опозорилась.
— А ты за рулём? Не подкинешь меня? — Спрашивает как само собой разумеющееся.
— За рулём. А куда вас подкинуть? — спрашиваю с надеждой на что-то крайне близкое. Не хватало мне его ещё развозить. И отказать неудобно. Мало того, что лечит, так ещё и сыр купил.
— На Аминьевское шоссе.