Развернушись, я направился к выходу. Маргарита Львовна окликнула меня на полпути:
— Миша! Не забудь умыться и переодеться. Ты весь в крови.
Я остановился и посмотрел на себя. Действительно. Одежда разорвана, залита кровью — моей, Карима, Валета Бубнов.
— Спасибо, бабуль, — я посмотрел на Артёма и сказал. — Воспользуюсь Императорскими покоями и позаимствую один из твоих новомодных костюмов.
— Пффф… Да пожалуйста. У меня этих тряпок как гов…
— Артём Константинович! Следи за языком. Ты всё-таки Император, — пристыдила его Маргарита Львовна.
— Ты права, бабуль, — кивнул он и принял величественный вид. — Дозволяю взять один из моих изысканных костюмов, так как у меня их как говна за сараем.
Мы с Ежовым покатились со смеху, а бабуля вздохнула и ударила себя ладонью по лбу.
— Балбесы, — сказала она, легко улыбнувшись.
Выйдя из тронного зала, я поднялся в покои Артёма, принял душ и переоделся. Чистая белая рубашка, чёрные брюки, пиджак, а ещё песцовый тулуп. Тёплый и красивый тулуп. Посмотрел в зеркало и невольно улыбнулся. Не Кашевар, а настоящий аристократ, не хватает только платиновых запонок и дорогих часов. Впрочем, такое барахло я не ношу. Не вижу в нём смысла.
Спустившись вниз, я вышел из дворца и был приятно удивлён. У ступеней стоял Императорский лимузин с открытой дверью. Водитель, радушно улыбаясь, приглашал меня сесть внутрь.
— Его величество приказал отвезти вас куда пожелаете, — склонив голову, произнёс водитель.
— Весьма любезно с его стороны, — сказал я и забрался в кожаный салон.
За мной закрыли дверь, а после водитель сел за руль и плавно тронулся в сторону поместья Водопьяновых. Ехали быстро, но правила не нарушали. За окном мелькали городские пейзажи. Жители бежали по делам, стараясь не думать, что их привычной жизни, да и жизни вообще — скоро может настать конец. У меня же в голове роились мысли. Чем была встревожена Венера, и почему она срочно хочет со мной переговорить?
От этих мыслей сердце забилось чаще. Странное ощущение. Я сражался с абсолютами, уничтожал легионы мертвецов, противостоял богоподобным сущностям. Но сейчас, перед встречей с Венерой, нервничал сильнее, чем перед любой битвой.
Поместье Водопьяновых показалось вдали. Массивные ворота, высокий забор, охрана у входа. Бойцы узнали меня и пропустили без вопросов. Машина въехала во двор и остановилась у ступеней главного входа. Я поблагодарил водителя и пулей взлетел по ступеням, наткнувшись на Игната Борисовича Водопьянова. Он стоял, облокотившись о перила, и бессмысленным взглядом смотрел в пустоту.
Высокий, широкоплечий, лысый, но всё ещё грозный. Лицо изрезано морщинами, глаза усталые, взгляд тяжёлый. В руке тлела сигара, дым от которой поднимался вверх, растворяясь в холодном вечернем воздухе. Он смотрел на заснеженный сад, не обращая на меня никакого внимания.
Я остановился в шаге от него и спросил.
— Всё ли в порядке, Игнат Борисович?
Он медленно повернулся ко мне. Посмотрел в глаза. В его взгляде читалось столько противоречивых эмоций, что я даже не смог их все определить. Гордость, стыд, благодарность, злость — и всё смешалось в один тяжёлый клубок. Он затянулся сигарой, выдохнул дым и прохрипел:
— Ну, как сказать? — он криво усмехнулся, покачал головой. — Я тебя ненавидел всей душой. Ненавидел за то, что ты Архаров. Ненавидел за то, что связался с моей дочерью. Ненавидел за то, что ты сильнее меня, умнее, удачливее, — он замолчал, стиснул зубы и продолжил тише. — А теперь ты спас мне жизнь. Не дал обратиться нежитью, когда я уже готов был сдохнуть. Это что же получается? — он посмотрел мне в глаза и горько улыбнулся. — Я у тебя в долгу?
Я отмахнулся от его слов, как от назойливой мухи:
— Не несите чепухи, Игнат Борисович. Вы мне ничего не должны. Продолжайте служить Империи, защищайте людей, будьте верны присяге. Это всё, о чём я прошу.
Водопьянов молча смотрел на меня несколько секунд. Затянулся последний раз, бросил окурок в снег, растоптал ботинком. Медленно кивнув, он повернулся и посмотрел на заснеженный сад. Деревья стояли голые, покрытые инеем, ветви склонялись под тяжестью снега. Фонари у дорожек зажглись, отбрасывая тёплый жёлтый свет на белые сугробы. Тихо. Спокойно. Мирно.
Я собирался пройти мимо, направиться внутрь поместья, чтобы найти Венеру. Но Водопьянов окликнул меня, не оборачиваясь:
— Михаил.
Я остановился, посмотрел на его спину:
— Да?
Он помолчал. Выдохнул тяжело, словно собираясь с силами. Потом заговорил медленно, с трудом выдавливая слова:
— Если у тебя серьёзные намерения насчёт моей дочери, то я не против, — он обернулся через плечо и посмотрел на меня. — Можешь жениться. Даю своё благословение.