Мне сразу же показалось, что в аромате шоколада и ванили, повисшем в воздухе, появился зазор. Рядом с Дэном, как он представился, кислород был чище, словно был отфильтрован деньгами и отсутствием сомнений.
В его движениях – от кошачьей походки до привычного жеста, которым он поправлял браслет дорогих часов, читалась спокойная уверенность человека, который знает себе цену.
Стараясь казаться равнодушной, я не упускала ни одного его движения. Сердце прыгало в груди, как мячик. Вот он поправил идеально уложенные волосы, я моментально оценила стоимость его стрижки, небрежно положил на стол телефон с матовым корпусом. Во всем сквозила привычка. Привычка к лучшему. Привычка, чтобы всё вокруг подстраивается под него. Друзья тоже. Шутят, а сами на Дэна поглядывают.
– У тебя тут след от вина,- сказал он, подсаживаясь почти вплотную.
Его большой палец нажал мне на уголок губ и слегка впечатался в кожу. Будто затушил сигарету, так ожгло. Карие глаза жалили осой, впиваясь в плечи, грудь и бедра.
Незаметно мы с ним остались одни. Девчонки скуксились, друзья Дениса тоже отвалились, а нам было интересно.
Я ловила его взгляд сквозь мерцающий свет стробоскопов, и каждый раз, когда наши глаза встречались, по спине пробегал разряд. Расползался приятным теплом в пояснице, пропитывал сладким сиропом нутро.
– Танцуешь, как будто знаешь какой-то секрет, - сказал он мне.
– Знаю, - крикнула я. – Ты носишь часы на правой руке. Не потому что левша, а потому что циферблат любишь поворачивать к себе, когда задумываешься.
Денис непроизвольно глянул на свое запястье. Попался. Улыбнулся, пойманный с поличным.
– Опасная наблюдательность.
Губы почти коснулись уха, от его дыхания было щекотно, и в то же время захотелось, чтобы идеально ровные зубы прикусили мочку. Я почувствовала, как напряглись соски, пулями рвали тонкую ткань, и если бы не полумрак, он обязательно бы это заметил.
Наши руки теперь соприкасались постоянно – случайно-неслучайно. Кожа к коже. Искры.
Мы вернулись к бару, и он подал мне бокал. Я специально спросила его о какой-то мелочи, которая вообще не имела отношения к нашему флирту. Пусть остынет. Смотрела на него, вращая в пальцах вишенку из коктейля. Затем намеренно медленно ее съела и облизала губы. Он завороженно смотрел.
Можно было запереться в туалете, но до такой пошлятины опускаться не хотелось. Глупы те женщины, которые назло своему мужчине после ссоры бегут трахаться с первым встречным. У меня если и есть планы, они совсем другие.
– Я не смогу. Занята, - быстро набрала я в ответ.
Пускай поскучает. Поддразнить всегда полезно. Ну а если отвалится, не беда. Значит, ничего стоящего. Однако что-то внутри подсказывало – никуда он не денется. Мы ведь с ним даже не целовались. Танцевали, щеками касались, ловили горячее дыхание. Я видела его губы – красивые, идеально очерченные, наверняка, очень искусные. Представляла поцелуй, но дальше этого не пошло.
И судя по тому, как он эту игру поддержал, ему интересно продолжение.
– Ок. Значит, продлеваем игру, - словно читая мои мысли, ответил Денис.
– До последней ноты, - парировала я.
– Это угроза или обещание?
– И то, и другое,- улыбнулась я.
Перегородка с шумом отъехала, и в проеме снова появилась неопознанная мной девица. Глаза ее были круглы от возмущения. Я откинулась на спинку кресла, равнодушно взирая. Хоть бы блузку поприличнее купила, а то помялась на сгибах.
– Тебя Эльвира вызывает. Ты к ней записывалась на прием. Ты вообще в рабочий чат смотришь?
– Не твое дело, - процедила я. – Дверь закрой. С той стороны.
– Отчет пиши. А то только косячить умеешь, - прошипела девица, удаляясь.
Я отпила еще воды, бросила в рот мятную горошину и потянулась к бумажкам, которые давно ждали своего часа.
На днях, разбирая ящики стола, я обнаружила стихи толстожопой Светы. То, что сочиняла их она, было сразу видно. Чиркала, исправляла, и снова переписывала. Прямо Пастернак в ватных штанах. Обнять и плакать.
Отнесу Эльвире. Пусть посмотрит, чем ее подчиненная занималась в рабочее время. И заодно убедится, что эта бездарность скоро запорет всё на свете.
Я уверенно рассекала по коридору на тонкой шпильке. Бедра раскачивались ровно на ту амплитуду, что было позволительно, подбородок поднят, спина прямая. Чувствовала взгляды планктона. Не дождетесь, чтобы я тут перед вами пресмыкалась.