📖 Читать книгу «Развод. Спасибо, что ушел» онлайн

Я еле сдержала вздох: снова-здорово. Заладил свое. Задержала взгляд на хмуром лице. Мог бы для приличия и полюбезнее быть – для сына же старается. Правда, одно то, что передо мной не мать мальчика, а отец, уже похвально.

Отцы у нас тут редкие гости. Если не сбежал, то много работает, поэтому всё на мамах и бабушках.

– Мария Юрьевна! – сквозь Вешняковых протиснулась заведующая. – Здравствуйте, Максим Леонидович! Ну что, вы уже договорились? Всё в порядке?

Улыбаясь, Галина Петровна переводила взгляд то на меня, то на хмурого типа.

– Мария Юрьевна, я совсем забыла вас предупредить. Нужна ваша помощь.

– Но, Галина Петровна, у меня же нет ни одного «окошка»…

– Ничего, найдем, найдем. Там, кажется, Кузнецовы уезжают в санаторий, поставим вместо них.

Лицо Вешнякова приобрело утомленное выражение: мол, долго еще? Наверное, он был уверен, что его встретят с распростертыми объятиями. К другому он, по всей видимости, не привык.

– Одну минутку, - Галина Петровна подхватила меня под локоть и отвела к столу. Наклонившись ко мне, заговорила вполголоса. Я мельком обернулась. Вешняковым правила приличия были незнакомы. Они так и остались стоять у открытой двери. Только доморощенный Том Сойер задрал голову, разглядывая постер с азбукой.

– Мария Юрьевна, это особенный случай… Я вас прошу. Уделите внимание.

– Но в чем проблема? У меня нет ни диагноза, ничего… - развела я руками.

– Дисграфия. (*дисграфия - это неспособность (или сложность) овладеть письмом при нормальном развитии интеллекта).

Я уставилась в лицо заведующей. Она шутит? И Галина Петровна мой взгляд поняла. Захлопотала, заторопилась, объясняя, что это ее личная просьба.

– С этим справится любой логопед. Не дефектолог, - попыталась всё же отбиться я.

Отбиться не удалось.

– Приходите в пятницу. Проведем тесты и нейропсихологическое обследование, - сказала я выигравшему бой типу.

– Это еще зачем? Он нормальный, - нахмурился Вешняков.

– Это стандартная процедура. Мне нужно понять, насколько серьезна проблема.

– Очень серьезна, - неожиданно вздохнул отец Тёмы. – Я вообще не понимаю, как так можно? Пишет, как курица лапой. Вместо табурет – бутарет. Или малчик. Без мягкого знака.

Проглянула знакомая по всем родителям растерянность, и громила-голкипер на секунды стал обычным человеком. Ага, значит, не совсем истукан. И самое главное, признал проблему, а то мог бы посчитать, что сын просто издевается над всеми и банально не хочет учиться.

Неприязнь, которую вызвал в первое мгновение Максим Леонидович, немного улеглась.

– В десять утра, - я сделала отметку в расписании. – И возьмите для Тёмы сменку.

Вешняков-старший кивнул, неуловимым движением вынул телефон и пробежался большим пальцем по экрану. Затем подтолкнул сына к двери, попрощался и вышел.

Интересно, - подумала я, - он сам будет привозить сына на занятия?

В пятницу я проснулась совершенно разбитой. Всю ночь снились кошмары, куда-то звала мама, я потеряла Аню и никак не могла вызвать такси, потому что открывала не те приложения.

Через силу начала собираться. За окном в чернильной темноте свистел ветер, злился, что никак не найти ни щелочки, чтобы залететь в тепло. Термометр показывал +3. Вот и объяснение беспокойному сну и головной боли – вчера минус, сегодня плюс. Так и скачет туда-сюда погода.

Разбудила Анютку, покормила завтраком и выдала лекарства. Она убежала готовиться к занятию. В школу пока не вернулась, учится дистанционно, но я вижу, как надоело ей сидеть в четырех стенах – ни подружек, ни репетиций, еще и до вечера одна.

Костя ей только звонил и пока ни разу не приехал. Да и к лучшему. Я не представляла себе нашей встречи. Каждый раз при мысли о нем меня начинало колотить от ненависти и гадливости, и все уговоры, что он отец, были бессильны.

В неприятной серой дымке, что не отпускает город до февраля, я добралась до работы. Пока шла от метро, немного взбодрилась, хотя в вагоне клевала носом. Дома, люди, автомобили – всё было размытым и нереальным, словно вот-вот исчезнет. Станет серым и растворится в черно-белом монохроме. И я вместе с ними.

Привычно свернула во дворы, чтобы срезать дорогу и, выйдя из арки, замерла на месте. Прямо передо мной, на ветке шиповника сидел снегирь. Пухлый, с ярко-красной грудкой. Она светилась в серой мгле, как фонарик. Не решаясь пошевелиться, я смотрела на это чудо, и губы сами собой расползались в улыбку.