Ирина смущенно улыбнулась, но я видела, как ей приятно. Родителей тоже нужно поддерживать и хвалить, это я давно уяснила. Тогда и отдача будет лучше.
Гоша помахал мне рукой, прощаясь, и вместе с мамой направился к двери. Хорошо, что он стал меньше капризничать и не просится на руки, - успела подумать я, как дверь резко распахнулась.
Ирина еле успела подхватить сына и повернуться боком. По счастью их не задело. В проеме показался высокий, широкоплечий мужчина в пальто нараспашку. На секунду мне показалось, что в кабинет плавно въехал хоккеист во всей экипировке, настолько мощным выглядел его торс.
– Извините, - без тени раскаяния буркнул незнакомец.
Не ответив, Ирина выскользнула в коридор. Нисколько не смущаясь наглого вторжения, мужчина прошел на середину и встал, расслабленно свесив руки. Ни дать, ни взять – голкипер, размером со шкаф. Не хватало шлема и клюшки.
– Вообще-то, у меня прием, - сухо сказала я.
– Уже закончен, - уверенно возразил невоспитанный посетитель.
Я внимательно на него посмотрела. Нахал выглядел представительно. Темные с проседью волосы тщательно уложены, словно он только что вышел из барбершопа. Аккуратно постриженная борода тоже явно дело рук опытного мастера, а вот брови от природы – широкие и вразлет.
– Это не дает вам права вламываться в кабинет, - парировала я, складывая в стопку пособия. – Выйдите, пожалуйста.
Я выпрямилась и посмотрела прямо в глаза – голубые, как лед. И такие же холодные. Особенно на фоне графитового пиджака и черного галстука. Кто ему посоветовал такое надеть? Если сам, то у меня для этого хозяина жизни плохие новости, у него нет вкуса.
– Вы Мария Юрьевна? – разжались губы, очевидно не привыкшие к любезностям.
– Да я, - голос мой был так же холоден, как его глаза.
Его именем интересоваться не стала. Расписание у меня плотное и новеньких там нет. Так что этот гражданин может даже не затрудняться. Вообще непонятно, кто он и почему так бесцеремонно врывается. Я перевела взгляд вниз. Да еще и без сменной обуви. Представив эту махину в уютных домашних тапочках, хмыкнула себе под нос.
Неприятный посетитель, видимо, услышал, по крайней мере, взглянул на меня несколько странно.
Ладно, пора его выставить и бежать на обед. Еще Анютке позвонить, напомнить про лекарство. Она, конечно, у меня умничка, но всё-таки тревожно, что что-нибудь перепутает или забудет. Не хочу, чтобы моя дочь в десять лет становилась взрослой, как когда-то пришлось мне.
Мужчина-голкипер уходить явно не собирался. Вместо этого он хапнул ручищей стул и, подтащив ближе, уселся. Затем потянулся к столику с пособиями и взял в руки деревянную пирамидку. В его лапах она показалась совсем крохотной. Один из треугольников от неосторожного движения свалился на пол, и мужчина неожиданно смутился и наклонился, чтобы его достать.
– Вы рыжая… - выдал он, распрямившись, и вернул пирамидку на место.
По лицу пробежала легкая гримаса, словно у странного визитера заболел зуб.
Я приподняла бровь и машинально коснулась волос. Вот так заявление!
– И что? – спросила, уже не скрывая усмешки.
– Ничего. Это я так. – Он шевельнулся и продолжил. – В общем, мне сказали, что вы лучший специалист в городе. Я хочу, чтобы именно вы занялись моим сыном.
Тут уж я не выдержала и коротко рассмеялась. Нахальный тип посмотрел недовольно и оглядел себя, по всей видимости, проверяя, над чем я смеюсь.
– Очень польщена, - я театрально прижала к груди руку, - не знаю, как вас по батюшке, но…
– Максим Леонидович, - вставил мужчина и кивнул, мол, продолжайте. Разрешаю.
– Так вот, Максим Леонидович, - продолжила я, даже не попытавшись соврать, что мне приятно.
Мне было неприятно. И я не собиралась этого скрывать. Мне вообще все мужчины сейчас неприятны. Причем до такой степени, что я даже с милейшим Геннадием Семеновичем на вахте здороваюсь через силу. А раньше всегда с ним болтала и любила посмотреть фотографии его внучки – моей тезки, которую он ласково зовет Манечка.
– Я работаю по предварительной записи. У меня очень плотный график и пациенты расписаны на несколько месяцев вперед. Увы, но я ничем вам помочь не могу. До свидания. Я спешу, - выпалила я и распахнула дверь, ожидая, когда наглый Максим Леонидович встанет и выйдет из кабинета.
К моему удивлению, он покорно поднялся, прошел мимо меня и, как фокусник вынул из коридора паренька лет одиннадцати.
Вылитый Том Сойер, - изумленно хлопнула я глазами. Только умытый и в джемперочке.
– Мой сын. Артемий.