Пашутин едва не схватил Артема за грудки, но сдержался…
– Какая Хиросима, ты еб. ся пластун? Там почти пятьсот наших пленных…
– Не может быть! У меня личный приказ Болдина – вытащить Дерюгина. Перед ядерным ударом. Про лагерь военнопленных‑ слышу от тебя.
Пашутин, ударил кулаком по пыльному капоту вездехода.
– Да охереть можно! Что вообще происходит?
Пшеничному нечего было ответить. Сам чувствовал себя шутом, развлекающему ярмарочных зевак.
Сеанс связи, ничего не прояснил. Пришло подтверждение прежнего приказа. Вот и все.
– Кто‑то ж. пу свою прикрыть хочет. Резюмировал Пашутин. Брякнул, что Дерюгина вытащит – теперь назад отыграть не может.
– Что делать будем, Серега? Уже рассвет..
Пашутин смотрел вдаль, не отвечая Артему. Потом, вздохнув, ответил.
– У тебя где точка для эвакуации?
– На двадцать километров от места высадки. На юго‑восток. Все как обычно.
Новый план, созревший тут же, у заброшенной и ржавой железнодорожной ветки идущей из ниоткуда в никуда – был не просто самоубийственным. Он был самым худшим из планов. Безвыходным. Уйди они сейчас‑ их ждет позор и трибунал. Попытка выполнить идиотский, подлый приказ Болдина – вытащить Дерюгина и бросить остальных, это предательство и нарушение основной солдатской заповеди "своих – не бросать". А здесь мало того, что бросаем‑еще и под свои ракеты подставляем. Уйти со всеми по степи? Смерть – однозначно….Пара WZ‑9 или несколько бронетранспортеров – превратят их в мясной фарш за минуты. Всех… Масса освобожденных доходяг – просто не уйдет в степи даже на пару километров…
– А если оружие военнопленным раздать? И пошуметь как следует. Наши засекут бой в городе‑ ядерную бомбу не сбросят, выяснять будут..
Пашутин довольно щелкнул пальцами…
– А что, пластун? Можно. И косых там, запасов – жопой есть можно. И радиостанция мощная. Можно открытым текстом шпарить. Такие мол и такие…Просим помощи. Свои..
– Да? Только что ты с охраной делать будешь? Их там тысячи. У нас менее тридцати человек…
– А чего нам остается, Артем? Ну давай на все хер положим, на ребят пленных, на Дерюгина, на мудаков штабных!..Оглобли повернем и до хаты…к бабам под бочек?
Пшеничный покусал губы, смотря на розовую полосу рассвета, с каждой секундой захватывающей все больше темного неба и кивнул.
– Ударим за два часа до того как наши ядерным херакнут… В полдень. Когда точно не ждут. Все обнюхаем, каждую травинку…время есть, что бы косых изучить подробно. У тебя сколько ПТУР?
– Две пусковые и восемь ракет..
– Думаю хватит. Налетаем, выбиваем охрану, освобождаем наших…Пусть пешком уходят. Мы прикроем. На сколько хватит.
– Тогда надо ближе к городу держаться. Дольше проживем. И шанс ребятам дадим. Хоть и мизерный..
– Что с Дерюгиным?
– Его в машину. Двух человек и полные канистры дадим. Пусть уходит к точке эвакуации. На колесах он из зоны поражения быстро выйдет.
Уже перед самой атакой, спецназовец подполз к Артему и спросил
– У тебя дети есть, пластун?
– Да нет пока, а чего?
– У меня трое…Жена дочку родила, пятнадцатого числа. Жаль, не увижу…
– Попы говорят, что есть загробная жизнь. С неба увидишь..