📖 Читать книгу «Лестница Аида. Трилогия» онлайн

Тяжёлые "бородавочники"‑должны были пройтись по боевым порядкам атакующей русской танковой бригады, словно утюг по гладильной доске. Плавно и гладко – оставив после себя десятки изувеченных Т‑80…Если бы не было‑ плюющихся огнём "Грисонов" и "Борзых". Может против аналога "стингера"‑ А‑1 °C может устоять, но от сверхзвуковой ракеты "Борзой"‑ спасения нет.

Неудача воздушной атаки, повлекла за собой проблемы на земле. Русские – отбросили первую польскую механизированную дивизию, полностью блокировали Радом, сделав, ещё один шаг к тому, что бы охватить Варшаву с южного направления.

Вертолёт Роджера здорово тряхнуло и ровный вой турбины, T700‑GE‑701D – сразу стал тише. На приборной доске багровым цветом вспыхнул сигнал предупреждения. Правый двигатель – стремительно терял мощность.

– Уходим босс, уходим…Завопил Марсель, пытаясь поймать в лазерный прицел русскую зенитную установку.

Толстяк прав. Надо уходить, на одном двигателе‑ много не навоюешь. Тем более, что бесстрастный, невидимый оператор – уже дал отбой атаке. Наскок не получился – русский мишка махнул своей когтистой лапой – мы умылись кровью.

На авиабазе, к моменту нашего возвращения из рейда – царил настоящий переполох. "Тандерболты" из 52 авиакрыла, здорово побитые при атаке – заходили на базу, один за другим, многие садились буквально на одном крыле. Вот "бородавочник", с намалёванной на носу оскаленной пастью неведомого зверя и хвостом черного дыма, тянувшимся из левого, пробитого двигателя, неуклюже плюхнулся на ВПП, чуть подскочил вверх и с треском потерял крыло. После чего, двадцатитонная туша штурмовика, рухнула обратно на бетон. За долю секунды до падения – отлетел стеклянный колпак и вверх устремилась человеческая фигурка, зажатая в катапультируемом кресле….Раскрытия парашюта‑ Логан уже не видел.

Из повреждённых баков упавшего А‑10 полилось топливо и через пару секунд – штурмовик запылал, словно погребальный костёр.

– Там боекомплект! Кто‑то истошно заорал и тут же дёрнул Логана за рукав, заставляя упасть на горячие бетонные плиты. Взрыв разметал аэродромное оборудование и опрокинул, словно игрушку огромную пожарную машину, несущуюся к очагу возгорания

В ушах у Логана – звенело, словно невидимый военный оркестр, засевший в черепе, исполнял какой то бравурный марш. Роджер сел, потряс головой и опираясь на бетон – попытался встать.

Его подхватили сразу с двух сторон.

– Pan oficer, wstawaj! Nie jestes ranny? Ему помогали подняться две весьма симпатичные девушки в пятнистой форме и повязками сестёр милосердия на рукавах. На перепачканных копотью, от горящего авиационного топлива мордашках сверкали одновременно страхом и любопытством серые и карие глазки.

"Хоть что – то хорошее за этот проклятый день…." Подумал Роджер, пытаясь натужно улыбнутся и сделать панночкам – дежурный комплимент.

Катандзаро. Италия

Харон, открыл глаза и недовольно посмотрел на бьющие в лицо лучи заходящего итальянского солнца. Затем поднял руку и глянул на часы. До прибытия в пункт назначение остаётся час десять. Чёрт, опять сбился с нормального жизненного ритма. Тяжело это – из Сибири в Москву оттуда в Италию с пересадкой в Хельсинки. И всё за неполные сутки. Да и настроение – весь день, отвратное. В самолёте, ещё по пути в Москву – ему приснился майор Якубов. Тот гнусный пид. ор – из‑за которого вся жизнь Харона, пошла наперекосяк и благодаря кому он теперь сидел в купе и мчался по рельсам в Калабрию.

Тут поезд, наконец, плавно остановился. Прибыли, столица Калабрии – Катандзаро. Харон вновь открыл глаза. Через секунду он пружинисто вскочил и одел тонкую, лайковую, кожаную куртку. Взял небольшой деловой портфель и вышел из купе. У окна спиной к его двери стоял и смотрел на древний город‑ его напарник, сухопарый мужик по прозвищу – Ухват.

– Пошли. Харон слегка хлопнул Ухвата по плечу. Тот недовольно покосился – но ничего не сказал. Если бы сейчас кто ни будь из подчинённой Ухвату, многочисленной, сибирской братвы – как незнакомый фраер командует криминальным авторитетом, получился бы скандал с последующим разбором. В результате разбора‑ процентов на девяносто – в могиле оказался бы сам Ухват…слабаков среди "крутых"‑ не жалуют.

Дело в том, что Ухват‑ слабаком не был. Наоборот‑ это был свирепый бандюган о жестокости и хитрости которого, по всей необъятной Сибири – слагали легенды. Но человек с которым он сегодня ночью из Шереметьево, вылетел в Европу – был несравненно круче. На порядок, несмотря на относительную молодость. Ухват, как авторитет "сверхновой криминальной волны"‑ совмещал в себе, словно языческий бог Янус‑ две натуры. До отсидки‑ он был примерный семьянин и блестящий офицер. После отсидки‑ лидер шайки только что освободившихся босяков, огнём и мечём расчищающей себе место под сибирским солнцем. За последние три года на него покушались уже больше десятка раз‑ всегда безуспешно. Мало кто догадывался, что вся эта сверхновая криминальная волна, порождена совместным творчеством администрации главы государства, МВД и рядом смежных ведомств.

Глава Руси, не любил пускать дела на самотёк, даже в такой специфической сфере современного общества, как криминал. Доставшиеся ему в наследство от тандема Молчунова‑ Боброва криминальное сообщество‑ никуда не годилось. Там заправляли ненавистные Стрельцу – "пиковые" и этнические группировки, с которыми как известно – каши не сваришь, но геморрой наживешь. Да и вести они себя‑ не умеют, всё норовят побеспредельничать… Национальные особенности, епть… Поэтому укрепившись в кремле и рассадив своих соратников в мягкие кресла министров и руководителей спецслужб‑ Стрельченко поставил перед новоназначенными силовиками задачу навести порядок. Ставку решили делать на своих, на славян.

Первой такой "криминальной ласточкой"‑ стал некто Карл. Его настоящего имени – мало кто знал, но это было и не важно. До отсидки Карл‑ был активным участником питерском подпольного нацистского движения "Новый фронт‑88". "Фронт"‑ был разгромлен Центром "Э",питерского ГУВД, ещё при Молчунове и Карл получил шестнадцать лет. После революционной амнистии – Карл неожиданно появился в Твери. С трёмя десятками бойцов из Коми и целым вагоном оружия и взрывчатки. Тверская область была поделена между армянскими, чеченскими и цыганскими преступными группировками. Армяне держали торговлю и ремонтные работы, цыгане – промышляли наркотой, чечены‑ "паслись" у стратегической трассы Москва‑Петербург, подмяв под себя весь придорожный бизнес. Кемпинги, мотели, заправки, кафе и рестораны.

Харон‑ тогда был в "заграничной командировке" в США, но новости о дебюте "сверхновой криминальной волны"‑ докатились и через океан.

Начал Карл с ребятами лихо, рванул как жеребец, "с места в карьер". По всей области, заполыхали цыганские особняки, кавказские заправки и закусочные. Создав "базу" на территории одной из заброшенных воинских частей‑ Карл наносил по противникам сокрушительные удары. Попутно выясняя, с кем из местной властной элиты были завязаны пришельцы. Информация о связях‑ уходила наверх, в Москву. Итогом этого стала большая комиссия из федерального МВД и Генеральной Прокуратуры – приехавшая разбирать "внезапно обострившуюся" криминальную ситуацию в области. Вся верхушка тверского УВД и областной прокуратуры, вместе с двумя заместителями губернатора‑ вылетели в отставку. Потеряв покровительство властей‑ пылкие пришельцы впали в прострацию и быстренько очистили территорию области. Не без потерь.

Правда Карл, схватив фортуну за пухлое вымя, переборщил. Молодой, да ранний – с кем не бывает? Подмяв под себя криминал "экспериментального региона" – и направив грязные деньги на чистые инвестиции в дорожное и муниципальное строительство, Карл решил поиграть в Бонапарта и направить экспансию в соседние области. На это, разрешения "кураторов" не было, да и в соседних областях тоже сидели парни с железными яйцами. Сунувшись в Новгородскую область – Карл незамедлительно получил "оборотку". И понеслось…

Кто замочил Карла и четырёх его "бригадиров" в гостинице тихого Верхнего Волочка, где они отдыхали от трудов праведных‑ до сих пор не известно. Несмотря на скомканное окончание, "тверской эксперимент" – был признан весьма удачным. Подобные Карлу личности, вместе с "боевыми группами", словно грибы после летнего дождя стали появляться во всех значимых регионах Руси. Впрочем, здесь ничего нового. Достаточно вспомнить, знаменитые "сучьи войны"[91]. Власть неоднократно пыталась поставить под контроль криминал и направить поток криминальных денег в нужное кремлю русло.

Не обходилось, понятно, без проблем. Вот в Москве, например, "волну" возглавил некто – Перец. Шороху‑ он навел громкого, за полтора года перемочив‑ перекалечив большинство пиковых "королей Москвы". Однако быстро оборзел – подсел на дурь, стал конфликтовать с властями. Вершиной его сольного творчества‑ стала перестрелка на Кутузовском проспекте с патрулём транспортной полиции. Перца‑ немедленно вызвали на разбор "кураторы". В скромный, но очаровательный ресторан на окраине Москвы. Вмазав для храбрости "снежка" – Перец на двух бронированных Hummer H2 в окружении десятка "быков"[92] примчался на стрелку и устроил "кураторам"‑форменную истерику. Вопил, что если от него, не отстанут с нравоучениями и придирками – он всех сдаст. Сольёт информацию в прессу и что у него есть на всех – "десять чемоданов компромата". Кураторы вздохнув, вежливо с ним попрощались и пожелали всяческих успехов. Перец вышел из ресторана – весьма гордый собой, уверенный в неприкосновенности. Сел в бронированный внедорожник и отвалил. После этого – никто его больше не видел. Перец – просто растворился, исчез словно джинн, в промозглом и пропахшем бензином, московском рассвете. Растворился, вместе с "быками" в костюмах от Donatto,огромными хаммерами и чемоданами компромата. Перец пропал‑ но ходили упорные слухи, что его заживо замуровали в фундамент строящегося дома в Бутово.

После истории с Перцем – срывов у сверхсекретной госпрограммы "Крысиный волк"[93] уже не было, селекция криминальных выдвиженцев, проходила успешно. Вот и Ухват‑ продукт такой тщательной селекции.

На перроне крошечного, ухоженного вокзала – путешественники, не оглядываясь по сторонам, что говорило об их уверенности, направились к стоянке такси.

– Сан – Флоре. Сказал Ухват, протягивая водителю белой "Альфа‑ Ромео" свернутую купюру в десять евро.

– Сеньоры иностранцы? Тут же осведомился таксист, растягивая губы в дружелюбной улыбке. Меня Алессандро, зовут.

– Сан Флоре, маленькая деревня, там нет ничего интересного, сеньоры! Хотите я покажу вам достопримечательности Калабрии?!..Начал стандартную, для всех таксистов в мире – речь, Алессандро

– Слушай, друг! Прервал его излияния Ухват, выговаривая слова с жутким акцентом. Мы парни – столичные из Рима. В гости к сеньору Кавальери.