📖 Читать книгу «Невероятное подземное путешествие барона Трампа» онлайн

Я торжественно пообещал, что хрустальная клетка маленького человечка с застывшей улыбкой будет открываться и закрываться точно так, как велит его холодное Величество.

Мне трудно было бы рассказать вам, дорогие друзья, как счастливо я провел эту ночь на своем ледяном диване и как, когда крошечное пламя моей алебастровой лампы отбрасывало мягкий свет на ледяные стены, я лежал там, представляя в уме странное и таинственное удовольствие, которое вскоре выпадет на мою долю, когда каменотесы короля Гелидуса вонзят свои кремневые клинья в эту великолепную глыбу льда и расколют ее на части.

Даже дон Фум, мастер всех мастеров, никогда не мечтал получить послание от людей, живших в самом зародыше этого мира, и я уже предвкушал великолепный триумф, который будет моим, когда я приду читать лекции перед учеными обществами о таинственной надписи на странном ошейнике, сжимающем шею маленького человека с застывшей улыбкой.

Представьте себе мое горе, дорогие друзья, когда на следующий день я получил сообщение от короля Гелидуса о том, что его советники единогласно запретили открывать хрустальную тюрьму, стоявшую в любимом гроте принцессы Шнеебуль!

Я был словно поражен каким-то внезапным и ужасным недугом. До этого момента я никогда не чувствовал, насколько острой может быть боль разочарования. Сначала я дрожал от холода, который сделал меня братом колтыкверпам, а потом меня охватила такая сильная лихорадка, что по ледяным владениям Гелидуса распространился дикий слух, будто я могу прожигать стены и крыши. С дикими криками и лицами, искаженными безымянным ужасом, подданные его ледяного Величества бросились вверх по широким лестничным пролетам, ведущим в Ледяной дворец, и умоляли короля показаться.

В холодном величии Гелидус вышел на помост и стал слушать молитвы своего народа.

– Мы сгорим, – кричали они, – наши прекрасные дома рухнут у нас на глазах. Эти хрустальные ступени растают, и все эти прекрасные колонны, арки, статуи и пьедесталы превратятся в воду, а огромное небесное окно обрушится с ужасным грохотом на наши головы, навсегда положив конец этому прекрасному царству хрустального великолепия. О Гелидус, поторопись, поторопись, пока еще не поздно, пусть маленький барон получит своё, пока горькое разочарование не превратило его тело и конечности в языки пламени, которые за одну ночь сожгут этот великолепный дворец и сбросят на землю его тысячи алебастровых светильников!

Король Гелидус и его холодные советники поняли, что бесполезно пытаться урезонить народ, поэтому, повернувшись к ним, он махнул своей холодной правой рукой и с ледяной улыбкой холодно произнес:

– Идите, колтыкверпы, по домам и будьте счастливы. Разойдитесь по домам, говорю я; маленький барон скоро остынет, ибо он получил мое полное согласие расколоть хрустальную тюрьму маленького человека с застывшей улыбкой. Вам нечего бояться, дети мои. Так что ешьте свой сытный ужин и крепко спите сегодня ночью, ибо мое королевское слово гласит, что к завтрашнему утру маленький барон перестанет быть хоть сколько-нибудь опасным для мира и благополучия нашего ледяного королевства. Спокойной ночи всем вам.

Через полчаса охваченные паникой колтыкверпы вернулись в свои дома, и когда от царя Гелидуса пришел гонец, чтобы измерить мне температуру, он обнаружил такое значительное улучшение, что открыл свое холодное сердце и прислал мне прекрасный подарок из своей сокровищницы, а именно: маленький кусочек льда, более чистый, чем любой драгоценный камень, который я когда-либо видел, в сердце которого лежала великолепная красная роза в полном цвету, когда каждый бархатный лепесток ее был раскрыт. Заглянув в свой дневник, я обнаружил, что прошло уже шесть месяцев с тех пор, как я покинул замок Трамп и моих близких, укрытых его истертыми временем черепицами, и как ни холодно было покрывало этого трижды прекрасного творения верхнего мира, я прижал его к груди и заплакал.

Вот так получилось, дорогие друзья, что царя Гелидуса и его ледяных советников заставили, чтобы они дали свое согласие на то, чтобы я расколол ледяную тюрьму, в которой был заточен маленький человек с ледяной улыбкой.

Глава XXVI

У нас с Балджером не было особого аппетита к изысканному завтраку, состоящему из сладких лепешек, который колтыкверпы подали нам на следующее утро, потому что я знал, и он отчасти подозревал, что должно произойти что-то важное, не что иное, как раскол хрустальной клетки, которая держала маленького человечка в плену столько веков.

Шагая рядом с веселой принцессой Шнеебуль, которая была счастлива узнать, что его ледяное величество, ее отец, наконец уступил моим желаниям, Балджер и я отправились в прекрасный ледяной грот; позади нас шли Фростифиз и Гласиербхой с поручением короля проследить за раскалыванием ледяной глыбы; а за ними шли четверо каменотесов короля Гелидуса, двое с кремневыми топорами и шлемами из полированной кости, а двое с кремневыми клиньями для работы.

Вскоре мы вошли в любимый грот принцессы Шнеебуль, и задача была немедленно выполнена.

Мне казалось, что я почти вижу, как маленький человечек с застывшей улыбкой моргает глазами, когда каменотесы приставляют свои клинья к тому месту, где будет начинаться линия разлома. Но, конечно, дорогие друзья, вы знаете, ка разыгрывается у меня воображение, особенно когда я волнуюсь из-за чего-нибудь, поэтому вы порой можете относиться к тому, что я говорю, с известным недоверием, хотя, я часто бываю и прав в своих утверждениях.

Местные каменотесы пользовались своими топорами и клиньями с таким удивительным мастерством, что через несколько мгновений, к моему великому удовольствию, огромная глыба льда распалась на идеальные половинки, в одной из которых маленькое человекоподобное существо лежало на боку, как слепок в форме.

Я поспешил вытащить его и завернуть в мягкую шкуру, которую захватил с собой для этой цели, а затем поспешил удалиться в свою комнату, где намеревался сразу же приступить к изучению надписей, найденных на его странном ошейнике.

– Помни, маленький барон, – сказал Гласиербхой, – по прямому приказу его ледяного Величества маленький человек с ледяной улыбкой должен быть возвращен в свою хрустальную келью завтра утром в этот самый час.

Я поклонился в знак согласия, а затем, проводив принцессу Шнеебуль до подножия парадной лестницы, ведущей в ледяной дворец, я вскоре оказался в уединении своих апартаментов.

И там меня постигло одно из самых горьких разочарований в моей жизни; но я покорился ему с благосклонностью, ибо это было достойным наказанием за мое глупое тщеславие в попытках раскопать более древние записи о человеческом роде, чем это когда-либо делали великие исследователи и философы, не исключая также мастера мастеров дона Фума!

Знайте же, дорогие друзья, что причудливый ошейник, сделанный из золотых и серебряных монет или дисков, хитро связанных вместе, который окружал шею животного, не содержал ни одного слова или буквы какого-либо языка, нижняя его сторона была совершенно пустой, а верхняя имела только грубо вырезанные очертания фигуры, которая, чем-то напоминало солнце.

Завернув животное в мягкую шкуру, я положил его на угол моего дивана и отправился во дворец его ледяного Величества, где откровенно сообщил королю Гелидусу о своем великом разочаровании от того, что не нашел не единого слова на ошейнике маленького человека с застывшей улыбкой.

Шнеебуль была так тронута моей печалью, что, если бы я умело не уклонился от нее, она, наверное, обняла бы меня за шею и запечатлела бы на моей щеке поцелуй, который сделал бы меня королем колтыкверпов. Но я не испытывал никакого желания провести остаток своей жизни в ледяных владениях очаровательной принцессы, даже если бы мое чело было увенчано холодной короной колтыкверпов. Если бы я был стариком, с медленным и слабым пульсом, всё, возможно, было бы совсем по-другому, но сердце моё было слишком жарким, а кровь слишком горяча, чтобы занять подобную должность с радостью для себя или с удовлетворением для людей этого ледяного подземного мира.

В ту ночь король Гелидус приказал устроить в мою честь пышный праздник. Было зажжено еще пятьсот алебастровых светильников, королевские диваны были застелены самыми богатыми шкурами во дворце, и после того, как закончились танцы и песнопения, на алебастровых подносах стали разносить замороженные лакомые кусочки королевской кухни, и мы с Балджером ели до тех пор, пока у нас не заболели зубы.

Было уже поздно, когда мы добрались до наших покоев, и мысли мои были так заняты прекрасным зрелищем, которое мы созерцали в тронном зале, что я совсем забыл о бедном маленьком человечке с застывшей улыбкой, которого я укрыл одеялом и уложил на диван; но, к счастью, Балджер не был таким жестокосердным.

Раз двадцать за вечер он хитро дергал меня за рукав, словно хотел сказать:

– Пойдем, маленький господин, поспешим назад; разве ты не помнишь, что мы оставили моего бедного маленького замерзшего брата одного в этой ледяной комнате?

Я был очень утомлен и почти сразу же заснул, но всё же смутно понимал, что Балджера нет рядом.

Мне и в голову не приходило, что он ушел и лег рядом с бедным маленьким незнакомцем, которого я так бесчувственно вырвал из места его последнего упокоения.