- Глазам не верю! - вырвалось у кормилицы, которая выглянула в окно. - На южной башне горит свет.
- Что это значит? - спросила у неё. Сидела я с сыном против хода, и поэтому мне было не видно.
- Магия. Когда подъезжает глава рода, Хоэрвен всегда встречает хозяина светом, освещая ему путь.
Я погладила на своей груди крест. Стало тепло на душе. Это как посмотреть в светящиеся окна своего дома, зная, что тебя ждут. Хоэрвен приветствовал меня.
***
Лишь стук столовых приборов нарушал гнетущую тишину. Стоило посмотреть на каменное лицо азгарна и аппетита как небывало. Я ковыряла вилкой в тарелке, мечтая, чтобы ужин поскорее закончился, и я могла бы уйти. Было бы легче, присутствуй ещё кто-нибудь, но в этот день мы ужинали наедине. Не будь снующих с блюдами слуг, я бы точно сбежала, так как от мужчины исходили угнетающие волны, замораживающие всё вокруг.
А как всё хорошо начиналось...
Мы приехали без предупреждения и слуги с радостными лицами встречали нас, интересуясь, как прошло путешествие. Повар прислал узнать, чтобы я желала к ужину, экономка пришла доложить, как обстоят дела дома. Меня все радостно приветствовали и настроение в душе, несмотря на усталость, царило приподнятое.
Азгарн находился в отъезде по делам, но когда ему доложили о нашем возвращении, к ужину вернулся. Наша встреча, к моему удивлению, получилась прохладной, и во время ужина градус упал ещё ниже, остановившись в районе заморозков.
Не могла понять, почему он злится?! Расставались мы с ним нормально, и что могло настолько испортить его отношение ко мне, я понятия не имела. Оживление от приезда схлынуло, сменившись усталостью.
После ужина мы перешли в гостиную, но разговор не клеился. Азгарн спросил про Мансан, почему так быстро вернулись, но я отвечала кратко. Не рассказывать же ему о том, как Пресветлый пытался меня подчинить или о нашем разговоре с королём. Поэтому, отделавшись парой фраз и для проформы спросив, как обстоят дела в замке, сослалась на усталость.
- Я вас провожу, - поднялся Ламмерт.
Я бы и сама дошла, но отказываться от проявленной любезности не рискнула. Когда мы были у дверей, не выдержала и прямо спросила:
- Скажите, вам кто-то испортил настроение, или вы злитесь на меня?
- А сами вы как думаете? - чуть склонил он голову к плечу, разглядывая меня с высоты своего роста.
- Слушайте, я устала и мне не до игр. Если что-то не так - говорите прямо!
- Давайте подумаем... - сделал он вид, что задумался, - вы не сообщили о приезде...
- Его величество открыл для нас порталы, и я не видела в этом смысла. Какие-то проблемы из-за этого?
- За всё время вы не написали и строчки. Ни когда приехали в Мансан, ни когда стремительно оттуда уехали, не поставили меня в известность о том, что собираетесь в столицу, ни о своём отъезде из неё.
- Разве вам не докладывали о каждом моём шаге?! - удивилась я.
- А вам не пришло в голову написать мне хоть пару строк? - в голосе явно звучало раздражение и... уязвлённое самолюбие.
У меня был шок. Фраза: «Зачем?!» так и не сорвалась у меня с языка, уж слишком нехорошее выражение лица стало у азгарна.
- Вы хоть вспоминали обо мне? - навис надо мной Ламмерт и прочитал в моих глазах ответ «нет». В горле резко пересохло, и признаться в этом вслух я не смогла.
Я смотрела на него во все глаза, потрясённая разыгравшейся сценой и до конца не веря в то, что он ждал от меня писем. Писать ему?! Бред! С какой стати? Не муж же он мне. И не друг. Или я должна была ему написать и рассказать, как перенёс путешествие Филипп?!
Мысли скакали как блохи, но в голове стало звеняще пусто, стоило азгарну сократить и так небольшое расстояние между нами и накрыть мои губы своими.
Я впала в ступор, отказываясь верить в происходящее. Не считая самого факта, что меня целовал Ламмерт, потряс и сам поцелуй: немного злой и в то же время хозяйский. Такие мужчина дарит своей женщине.
Но позвольте, я уж никак не его! Упёрлась ладонями в его грудь, чтобы оттолкнуть, но он мой жест понял превратно, сжав в объятиях, и поцелуй стал напористым.
Испугаться не успела. Что-то упало, и резкий звук вынудил азгарна ослабить объятия и, оттолкнув его, я отскочила, чтобы посмотреть благодарно на того, кто меня спас. Взгляд упал на осколки от вазы, что стояла на комоде. Мне было не до выяснений причин, почему она разбилась и, пробормотав слова прощания, я опрометью бросилась из комнаты.
Ночью меня поджидал ещё один стресс. Я перестраховалась, оставив ночевать в своей комнате на кушетке кормилицу и положив сына рядом с собой на постель. Проснулась среди ночи и в свете луны увидела лежащего на второй половине кровати Влада. Он любовался спящим сыном, а потом поднял голову и посмотрел на меня:
- Больше не забирай его отсюда, - сказал он мне.