Пустошь становилась все четче. Ее фигура обретала очертания, черные глаза зло прошивали затылок Мора. А тот даже не подозревал, что мы больше не одни.
— Позвольте сказать, Лирида… Это все равно ничего не изменит. Вам суждено стать оракулом, а мне – вернуться в Далитт. Не отнимайте у меня шанс говорить правду, когда он наконец-то вновь появился.
Я прикусила дрожащую губу. Боль Мора мне понятна. Он был скован клятвой долгие годы, не мог ни о чем рассказывать, потому что рисковал бы жизнью. Но и теперь ничего не изменилось. Разве что на место Лоркрафа с его отвратительной магией крови пришла я. Я и Пустошь, что оберегала меня от влюбленности, которая просыпалась к профессору.
— Признаюсь, сначала я относился к вам, как в младшей сестре. Взял за вас ответственность, заступился и поплатился за это. Я должен был ненавидеть себя за то, что вмешался, но не мог. Должен был забыть о вас, когда отправился в Далитт, но и это было не в моих силах. Но чем дольше была наша разлука, чем дольше я наблюдал за вами, чем старше, усерднее и мудрее вы становились… Тем больше я восхищался вами.
Его голос дрогнул. Я чувствовала себя так же неловко, как и профессор.
И хоть Мор еще ни слова не сказал о том, что на самом деле чувствует ко мне, я уже сложила два и два.
Сердце ускорило ритм. Наш «притворный» поцелуй заиграл новыми красками. Сколько в нем было правды и обмана? И, что куда важнее, что я сама испытывала к профессору?..
— Но, поверьте, я не следил за вами, как безумный поклонник. Не влезал в моменты, которые мне видеть не стоило бы, и старался чтить ваши личные границы. Именно поэтому я был не в курсе, что вы можете переселяться сознанием в Скеллу…
— Хватит! – выкрикнула я, заставив тень позади Мора замереть.
Пустошь уже стояла в шаге от него. Ее тонкие белые пальцы почти легли на шею профессора. Мне стоило лишь взглянуть в черные глаза богини, чтобы увидеть возможное будущее…
Пустошь впивается в шею Мора. Ей не нужно даже прилагать усилия, чтобы убить. Жизнь покидает тело профессора, будто влага испаряется с раскаленной жарким солнцем земли. Изумрудные глаза становятся стеклянными, улыбка слетает с бледных губ. Пустошь отпускает Мора, и тот безвольно падает. Мертвый.
— Остановитесь! – выпалила я и крепко зажмурилась. Но даже так перед внутренним взором стояла ужасная картина возможного будущего.
Вот, что будет, если поддамся слабости и чувствам.
Но разве мог Люциус Мор об этом знать?
— Я противен вам, — выдохнул он обреченно. – Понимаю. Я нарушил все границы, когда стал наблюдать за вами через артефакт. Глупо было надеяться, что вы испытаете что-то кроме отвращения.
«Дело не в этом. Точнее, не только в этом», — хотела сказать я, но прикусила язык.
Пустошь еще была здесь. Она следила и ждала моей ошибки. А я смотрела на нее с немой мольбой…
«Не трогай его. Прошу, не трогай!»
«Он дорог тебе? – в голове прошелестел знакомый голос. – Не ври, будто нет. Я вижу, как смотришь на него. Слышу, как часто бьется твое сердце».
Проклятье… Что же со мной творится?!
«Это ничего не меняет, — подумала я. – Я стану оракулом, как и всегда планировала. Ничто не изменит мой выбор. Ничто не будет важнее долга».
«Тогда какая тебе разница, умрет он или выживет?»
Мор сидел за столом, задумчиво глядя куда-то в пол. А Пустошь парила за его спиной, тонкие пальцы скользили по плечам профессора, опускались к груди… Если Пустошь сожмет ладонь – я точно знала – сердце Мора остановится.
«Я служу справедливой и мудрой богине. Убьешь его – и моя вера рухнет, останется только разочарование. Церемония становления оракулом будет провалена».
«В случае неудачи ты умрешь», — напомнила Пустошь.
Я всегда знала об этом неприятном факте, но старалась не думать о нем. Все же была уверена, что смогу пройти испытания церемонии…
«Если моя вера умрет, мы проиграем обе. Оставь профессора в покое, и у нас обеих будет шанс. Ты укрепишь свою позицию на пантеоне, а я стану оракулом. Силой ты ничего не добьешься».
Пустошь молчала какое-то время, а потом ее голос эхом раздался в голове:
«Поклянись жизнью, что явишься на церемонию становления».
Перечить не было смысла. Я сняла с ремня на поясе кинжал, который не забыла забрать на выходе из лекарского домика, и полоснула острием по ладони.