Я рассеянно улыбнулась: мысли по-прежнему витали вокруг моего неожиданного спасителя от потопа. Вспомнила, как решительно он кинулся устранять протечку, промок весь. А я вместо того чтобы предложить чай, выставила вон, на мороз.
Хотя какой может быть чай, когда человек в мокрых носках сидит? – тут же подумалось мне. Чушь какая. Он бы и не согласился. И всё же, мне было неловко, словно воспользовалась помощью и выдворила из квартиры. А тут еще и Петя с букетом. Я поморщилась.
– Маш, ты что? Голова болит? Если я не вовремя, ты прости, я…
Озабоченно глядя, Петя привстал, показывая, что может уйти, но я лишь замахала рукой, призывая сесть обратно. Он осторожно опустился, убирая под стол ноги, а я машинально отметила, какая небольшая у него нога, не то что у некоторых лапы.
– Нет, нет, что ты? Сиди. Я сейчас чайник поставлю, только вот с цветами разберусь.
Я отвернулась к раковине. Улыбнулась, набирая воду в вазу, вспомнила, как смешно Тёмин отец мялся и поджимал пальцы в мокрых носках. Забавно выглядело – такой мощный, большой и такой неловкий в этот момент.
Я, конечно, специально старалась его не разглядывать, но… В голову, словно по заказу полезли мысли о руках вынужденного сантехника. Под пальто Максим Леонидович оказался в футболке. Довольно странно для зимы. Так что руки были на виду.
Выпуклый рельеф мышц казался ненастоящим, и в то же время невозможно было оторвать взгляд от их движения под загорелой кожей. Из-под короткого рукава выглядывала голова какого-то вытатуированного зверя – то ли быка, то ли медведя, с горящими глазами. Вниз сползала расколотая скала, а из расщелин выглядывали хрупкие и какие-то нереальные среди этой жесткости цветы.
– А дочка где? - раздался Петин голос.
Я щелкнула кнопкой чайника и потянулась к полочке.
– Аня у себя. У меня сейчас только занятие закончилось. Ты какой будешь? Зеленый, черный, фруктовый?
– Да мне всё равно. Как себе, так и мне. Я неприхотливый, - хмыкнул Петя. – Ты на дому принимаешь учеников?
– Не учеников, а пациентов. В виде исключения. К еще двум выезжаю. Они тяжелые. Но я думаю, хотя бы на полставки пойти в школу. У Ани как раз в школе вакансия есть.
Я расставила чашки и вынула коробку зефира и печенье.
– Это правильно, - кивнул Петя, подвигая к себе чашку. – Лучше, чтобы было официальное место работы. Для суда…
– Думаешь, всё-таки нужно будет в суд? – я замерла с чайником в руке.
Петя встал, забрал у меня чайник и начал разливать кипяток. В воздухе запахло жасмином.
– Еще не понятно, но может быть, да. Завтра точнее узнаю.
– Ты хоть объясни, по какому вопросу, - заволновалась я. – А то я тебе всё в кучу свалила: и квартира, и Аня, и как она под машину попала.
– Не торопись, Машуль,- улыбнулся Петя и неожиданно обхватил мою руку.
Ладони у него были маленькие, аккуратные, почти женские. Я тихонько высвободила пальцы и, чтобы это не выглядело грубым, потянулась к сахарнице. И всё же, Петя понял. Вздохнув, посмотрел на меня обиженно. Или мне показалось? Дело, наверное, в том, что он пришел вот так, без предупреждения и даже без звонка. Но он никогда и не отличался деликатностью. Всегда лез напролом.
Между нами повисла тишина. Я понимала, что лучше бы всё расставить по местам, потому что Петя явился с какими-то своими скрытыми надеждами. В душе шевельнулось недовольство – я рассчитывала на его профессиональную помощь, а он явно пытается воспользоваться ситуацией в личных целях.
Нисколько не кокетничая, я чувствовала, что он здесь не для того, чтобы обсуждать со мной деловые вопросы. В воздухе повисло что-то неясное, что-то, что требовало разъяснения прямо сейчас.
– Петь… - мягко начала я, покручивая в ладонях чашку. – Если у тебя нет ничего конкретного, зачем ты пришел? Может быть, стоило подождать до завтра и позвонить?
Ну вот я это и сказала. Сказала и, наверняка, обидела. Что за вечер-то такой? Сначала Вешняков вместо Василича приехал и ползал в луже. Теперь вот Петя с цветами и расплывчатыми обещаниями.
– Может быть, и стоило… - согласился Петя.
Он вздохнул, и я заметила, как его плечи слегка опустились. Помолчав секунду, он вдруг оперся локтями о стол и резко придвинулся ко мне. Голубые глаза оказались совсем рядом.
– Но ты же всё понимаешь, Маша. Ты же знаешь, как я к тебе относился… как отношусь.
– Петя, прошло столько лет. Перестань, - покачала я головой, улыбнувшись. – Ты вон женат… - я указала глазами на золотой ободок на безымянном пальце.
– Там всё сложно, - слишком быстро ответил Петя и маятником качнулся назад.