📖 Читать книгу «Лестница Аида. Трилогия» онлайн

Отец, Безверхий старший, служил, как и дед в полиции. Только не в поселковом отделе, а в самом Хабаровске. Уже подполковник УБОП. К деду его отправили еще в июне, с началом каникул, что бы не болтался под ногами. С началом войны, дозвонится до родителей он уже не мог.

Китайцы накрыли Хор, в первые же час войны валом огня из ствольной и реактивной артиллерии. Это было запредельно страшно …Но и запредельно красиво… Огненные шары, пунктиры и стрелы, перемешались в ночном небе, создавая непередаваемую картину. Картину смерти и разрушения.

Самым ценным в Хоре, помимо новенького деревообрабатывающего комбината построенного вездесущей корпорацией "Селена" было три моста, два автомобильных и один железнодорожный. Удивительно даже, но китайцы их не разрушили, несмотря на ураганный обстрел. Именно по этим мостам, на запад, перебрасывал свои силы пятый гвардейский корпус после того, как отбил китайское наступление на хасанском и бикинском направлениях.

Население покинуло Хор, еще за сутки до начала войны. В город вошел моторизованный батальон спасательной службы и доходчиво объяснил местным жителям об их дальнейшей судьбе в случае китайских обстрелов. Женщины, дети и старики под присмотром спасателей убыли в сторону Комсомольска‑на – Амуре, где находился центральный эвакуационный лагерь по дальнему востоку.

За Димку поручился дед, все таки не последний человек в местных краях, бывший начальник УГРО и нынешний милицейский пристав. Говорил, что без родных, малец мигом пропадет. И даже написал, задерганной толстой чиновнице из поселковой администрации, расписку где брал ответственность за внука, в случае чрезвычайных обстоятельств. Чиновница, получив бумагу, вздохнула с облегчением.

– С вами Федор Кузьмич, внук не пропадет. Сказала она, пряча расписку в потрепанную папку.

С дедом, действительно, невозможно было пропасть. Выросший в семье старообрядцев, именно оттуда у него такое архаичное имя и отчество, все детство и юность проведший в в тайге, работая с пятнадцати лет в промысловой артели, после армии закончивший Омскую школу милиции и вернувшийся в служить родные края, дед не забросил охоту и рыбалку. Кроме зверей, он стал охотился на преступников, которых ненавидел всем нутром. Сказывалось воспитание. Не было в районе честнее и принципиальнее милиционера чем его дед. Медленно но верно, делал карьеру, оставаясь честным даже в дикие постсоветские годы. Пиком карьеры стала должность начальника ОУР ОВД и погоны майора через двадцать лет беспорочной службы. За колючий и непримиримый характер получил дед прозвище от коллег‑ Ерш, которое оправдывал в полной мере. Едва выйдя на пенсию, образовал из местных непьющих мужиков – охотничью и собирательную артель, занялся частным промыслов в котором и преуспел. Когда власть в Москве поменялась, и было разрешено выбирать на местах милицейских приставов, следящих за общественным порядком, деду, конкурентов в поселке Хор и окрестностях‑ не было. Вот уже, шесть лет, Ерш бессменно руководил ОМОБ[285]. На него пытались наехать, пытались купить, но все это заканчивалось одним и тем же – недоброжелатели ретировались, частенько их приходилось выносить. Рука, как и характер у деда оставались тяжелыми, удары в челюсть‑неотразимыми.

Димка это знал, знал как все окружающие уважают деда и тайно гордился им. Выросший в миллионном Хабаровске, среди современных "хищных вещей века" в благополучной семье, он инстинктивно тянулся к суровому, неразговорчивому и жесткому деду, видя внутри него тот стержень, который отличает настоящего мужчину, добытчика от мужеподобного "облака в штанах". Дед рано овдовел(бабушку, Димка не помнил, умерла до его рождения) но вокруг него всегда крутились женщины, причем гораздо моложе его, с восхищенным блеском в глазах. Даже, отец, подполковник краевого УБОП, никогда не смел ему перечить, если они с ним встречались на семейных праздниках. А главное – Димке нравилось в деде, что он никогда не утирал ему сопли, никогда не сюсюкал и потакал настоящим мужским интересам. Хочешь стрелять‑ пожалуйста, только научись карабин разбирать и чистить. Хочешь по тайге гулять – сколько угодно, только компас изучи и научись ориентироваться и под ноги смотреть. Один раз, еще пять лет назад, Димка потерялся и едва не погиб, спасаясь от молодого медведя. Дед‑ нашел его, трясущего от страха на дереве, привел домой отпоил чаем с травами и уложил спать. А утром, выпорол солдатским ремнем с тяжелой пряжкой – порол и приговаривал "смотри под ноги, учи компас, смотри под ноги"

Урок пошел в прок, и к пятнадцати годам Димка Безверхий умел читать следы, слушать тайгу, учуять и услышать зверя за километр, таится в зарослях, питаться тем, что дает тайга и стрелять в десяток раз лучше чем многие интернет‑сидельцы, всерьез считающие себя "выживальщиками". Возвращаясь после каникул в школу, он демонстрировал своим одноклассникам, настоящие охотничьи трофеи, ловя восхищенные и завистливые взгляды. Была в этом еще одна причина, несмотря на средний рост и среднюю же комплекцию, Димка был чрезвычайно подвижным и гибким, будто свитым из стальной проволоки. С ним боялись связываться даже отъявленные хулиганы из классов старше. Ходили слухи, что это из‑за крутых связей отца, но это было не так. Просто у Димки, тоже был тяжелый, совсем не подростковый удар.

Вытерев лицо, Димка еще раз всхлипнул, но уже тише.

"Блин, веду себя как истеричка" выругал он себя, уже собираясь встать и вернутся в лагерь. И попросить извинения у деда и остальных за свое глупое поведение. Неприятно, конечно – но надо. он же мужчина. А признавать свои ошибки – это удел настоящих мужчин, так его учил дед. Вдруг Димка присел и насторожился.

Звук. Звук чуждый тайге, приковал его внимание. Тихое бурчание, нет тарахтение. Где то над головой.

"На вертолет не похоже. Может дрон? Вопрос – чей?" Подумал Димка озабоченно прислушиваясь. Какую опасность для людей представляют парящие в небе беспилотные разведчики, он уже знал. Следом за ними, обычно приходила – смерть. Смерть внезапная и стремительная. В виде летящих с неба снарядов и ракет китайской артиллерии. Секунду назад – ты был жив, потом бах и то что от тебя осталось, кладут в пластиковый мешок.

Однако звук не приближался, он звучал где то далеко, потом и вовсе – стал стихать. Димка вскочил на ноги, но что то его остановило от возвращения в лагерь. Новый, шум. Нетипичный шелест, где то над головой.

Шелест, тихий но отчетливый приближался с каждой секундой, потом над головой, на кусочке неба, окруженного словно частоколом, исполинскими соснами промелькнула черная тень. Потом еще одна, еще….У Димки похолодело внутри. Словно назгулы из глупых фэнтэзийных сказок, явились в дальневосточную тайгу, за своей добычей.

Лейтенант Джианг Тун из отдельного полка специального назначения "Острый меч синего неба"[286], пошевелил стропами парашютной системы, ловя воздушный поток. Прибор ночного видения, скопированный один в один с последнего немецкого аналога, услужливо показывал широкую просеку, тянущуюся словно шрам в теле русской тайги. Прыжок в полной темноте, в лесном массиве, что может быть хуже?

Мосты через реку Хор, торчали настоящей костью в горле командования НОАК. Не понятно, как, но несмотря на постоянные ракетно‑артиллерийские удары, разрушить их не удалось. Причины этого, сейчас разбирает специальная комиссия прилетевшая из Бейджина, во главе с генерал‑майором Гунь Лунем. Главное, что у русского верховного командования до сих пор оставалась возможность перебрасывать войска с востока на запад и обратно.

Уже дважды на подрыв мостов, отправлялись "да дуй"[287], как из "Меча востока" так и из "ударного морского десанта"‑ с отрицательным результатом. Если про "меченосцев" было известно, что они напоролись на русских ополченцев после пяти суток изматывающего броска по тайге и погибли в бою, под минометным обстрелом, то о судьбе морских диверсантов, пытавшихся пробраться к объектам по реке – вообще ничего не известно.

Роту парашютистов – разведчиков, где служил Джианг отозвали с Туркестанского фронта, только четыре дня назад. До этого, лейтенант Тун, успел поучаствовать за неполный месяц в захвате трех столиц Бишкека, Алма‑Аты и Ташкента в составе 15 воздушно‑десантного корпуса[288]. Они обрушивались на ленивые, жирные и сонные города словно стая хищных птиц, оправдывая свое громкое название – "острый меч синего неба" без пощады рубящий вражьи головы.

Полковник Фэй, предложив ему, Туну и командиру роты, капитану Ли Наню, присесть, угостил их чаем, и сообщил о крайне не простой обстановке на восточных и северных рубежах Поднебесной.

Русские оказались гораздо сильнее, чем предполагалось ранее. Точнее говоря, Генштаб Народно‑освободительной армии и политическое руководство КНР вообще не предполагали вступления Руси в войну. Считалось, что достаточно с них и западного фронта. В Сибири и на Дальнем Востоке вообще силы не сравнимые с мощью НОАК остались. Но Кремль рассудил по другому и стянув всю авиацию с западного фронта нанес сокрушительный удар по аэродромам и военно‑морским базам. Прямо скажем, застали врасплох. Большинство самолетов ВВС Китая в момент удара были либо на взлетно‑посадочных полосах, либо возвращались после первых боевых вылетов. Позиции ПВО, тщательно выстроенные НОАК за последние двадцать лет, были сметены залпом полтора сотен крылатых ракет воздушного и наземного базирования. Затем в бреши устремились "Ту", "МиГи" и "Сухие" …Били в первую очередь по тем авиабазам, где были сосредоточены новейшие самолеты‑ J‑10,Су‑27,Су‑30МКК,J‑11. Старые J‑7/J‑8 и Q‑5 их интересовали мало в силу ограниченных боевых возможностей.

Одним ударом захватив превосходство в воздухе, русские стали методично бить по экономике Китая, разрушая в первую очередь объекты энергетики и военное производство. Народно‑освободительная армия, быстро оправившись от первого шока, попыталась взять реванш за пропущенный удар, успешным наступлением на суше, вторгнувшись на русскую территорию сразу на четырех направлениях. Кроме приморского, где наступление захлебнулось сразу, на остальных направлениях – хабаровском, благовещенском и читинском был достигнуты оперативно‑тактические успехи. Но затем, пользуясь внутренними коммуникациями, русские создали мобильную группу из трех танковых бригад которую стали использовать как кулак, по очереди сокрушая образовавшиеся на своей территории плацдармы НОАК. Один за другим. Особенно неприятным был разгром под Белогорском, где в котле погибли три элитные дивизии НОАК, оснащенные новейшей техникой. Не имеющее никакого реального боевого опыта, генералы НОАК слишком медленно подтягивали резервы, слишком долго готовились к развитию дальнейшего успеха с захваченных плацдармов. Теперь, на том, русском берегу Амура у НОАК остался только Хабаровск. Полностью разрушенный мегаполис, практически сметенный обстрелами и пожарами с лица земли. Русские не спешили отбивать его обратно, экономили силы.

В Туркестане, тоже пошло не все гладко. Голову подняли исламисты и волна мятежа захлестнула, помимо Средней Азии еще и западные окраины поднебесной. Армия и военизированная милиция, давили мятеж с удвоенной жестокостью, но теперь, исламистов активно снабжали оружием из‑за рубежа. В первую очередь – пакистанцы, бывшие союзники ударившие в спину в самый ответственный момент. Твари…

– Товарищи! Торжественно начал полковник Фэй, когда офицеры сделали из чашек по глотку крепчайшего чая. Вашей, первой парашютно‑разведывательной роте специального назначения предоставлена честь, выполнить особо важное правительственное задание. Подробности, узнаете в Бейджинге. Самолет, уже готов. Удачной дороги..

В столицу их доставил тяжелый Ил‑76, купленный у русских двадцать лет назад. Несмотря на усилия отечественной авиационной промышленности, создать собственный транспортный самолет такого уровня Китаю пока не удавалось.

Столица‑ встретила их зловонным смогом, барражирующими в небе перехватчиками, полицейскими патрулями с бронемашинами на перекрестках и задерганными офицерами из штаба ВВС. Как выяснилось по прилету, в южных провинциях – серьезные волнения. Говорят в Шанхае, даже атаковано местное отделение КПК и полицейское управление. Ходят слухи о гоминьдановских шпионах …Бардак короче…

Едва коснувшихся бетонных плит пекинского аэродрома, капитана Наня и лейтенанта Туна, подобрал пятнистый джип, с ветерком доставивший их в штаб ВВС. В штабе царила нездоровая, нервозная обстановка. Обоих, только что прибывших с передовой офицеров тупо посадили в коридоре на стулья и забыли на пару часов.

В конце концов, к ним подбежал толстый, отдышливый майор холуйского вида.

– Что вы здесь сидите!? Заорал он. Вас генерал Цун уже полчаса ждет, недоумки! Да быстрее! Едва ли не пинками, майор погнал их на верхний этаж.

Сам майор, остался в прихожей, пропустив их в малозаметный кабинет без таблички.