📖 Читать книгу «Лестница Аида. Трилогия» онлайн

Едва Обайя положил трубку и вытер холодный пот, некстати проступивший на его покатом шоколадном лбу, как запищал коммутатор со внутреннего поста безопасности:

– Господин президент, к вам госсекретарь миссис…

– Да что ж такое, только что расстались с этой грымзой! Часа не прошло!

Увидев лицо Хиллари и ее выпученные бесцветные глаза, Ричард догадался, что произошло нечто неординарное.

– В Турции военный переворот! Правительство Мустафы Уркана свергнуто! Он сам убит в перестрелке! Анкара под полным контролем военных, но в Стамбуле исламисты захватили склады с вооружением и раздают его своим сторонникам.

День шестой. Окрестности Фастова. Украина

– Почему ты здесь? – генерал Волобуев готов был стянуть с себя ремень и, как в старые добрые времена, полоснуть ухмыляющегося сына по заднице.

Гвардии старший лейтенант Павел Волобуев стоял перед ним навытяжку в новеньком танковом комбинезоне, со шлемом на локтевом изгибе, преданно пучил глаза и при этом исподволь ухмылялся…

– Я тебя еще раз спрашиваю, как ты очутился в четвертой бригаде???

– Перевели в действующую армию, товарищ генерал‑лей…

– А ну, прекрати паясничать, раздолбай!!! Что значит, перевели?

– Да так, написал рапорт – и перевели.

– Не канифоль мне мозг, Паша! Пока рапорт до командования дойдет, пока рассмотрят, да еще до расположения добраться надо!

– У Шакурова дядя в кадрах сидит, вот за сутки и оформили по звонку в Москву.

Услышав известную фамилию, генерал мысленно простонал. Опять Вадик Шакуров, который был настоящим проклятием семьи Волобуевых. Нет, конечно, ничего страшного он не делал, но постоянно подбивал младшего Волобуева на всякие авантюры. То к хвосту любимой кошки жены комдива, генеральши Данилко в далеком восемьдесят восьмом, два этих малолетних хулигана привязали консервные банки и запустили ее по плацу во время вечернего построения. То во время учебы в Челябинском танковом постоянно бегали в «самоходы» и дрались с патрулями. Два сапога – пара!

– Да уж! Как я раньше‑то не догадался! – желчно произнес генерал. – Второй верный мушкетер тоже здесь?

– Так точно!

– Что, кошки и пьяных драк мало было? Решили в войну поиграть? Мальчики, твою мать, зайчики. Здесь вашу жопу никто прикрывать не будет! Папке с передовой не позвонишь!

Это было правдой. Частенько в прежние времена генерал вызволял через сослуживцев своего загулявшего отпрыска.

Лицо сына изменилось. Ушла, растворилась дурашливая ухмылка, театрально выпученные глаза вернулись к естественному размеру, ноздри расширились, а на лбу пролегла глубокая складка.

– Знаешь, батя, что было, то было… Я – не щенок блудливый, чтобы меня в дерьмо носом тыкать… Я, между прочим, офицер.

– Ты как со старшим по званию разговариваешь, засранец!? О матери бы подумал, Рэмбо недоделанный! Стоит тут, корчит из себя героя. А у матери – сердце слабое!

Павел посмотрел в глаза разгневанному отцу и очень тихо, отчетливо произнес:

– У тех, кто на передовой сейчас, тоже матери есть, товарищ генерал‑лейтенант. Ты же, отец, всегда хотел, чтобы я ответственным стал, серьезным. Сам настоял, чтобы в военное училище меня пристроить. А теперь я за мамкину юбку и твои погоны генеральские прятаться должен?

– Да дело, сын, в том, что ты действительно безответственный. Как был шпаной, так и остался. И людей погубишь, и технику, и сам сгинешь. Ладно. Некогда мне с тобой рассусоливать. Чеши в кадры к полковнику Звонареву. За назначением.

Генерал махнул рукой, показывая сыну, что разговор окончен. Если бы не бдительный полковник‑кадровик, разглядевший в списке офицеров пополнения знакомую фамилию, то Волобуев‑старший даже не узнал бы о прибытии сына. Но кадровик разглядел, и сын предстал пред очами разгневанного отца. Теперь деваться некуда, и через несколько минут, веселый и разбитной Пашка, его плоть и кровь, отправится принимать свой танковый взвод во второй роте второго танкового батальона четвертой гвардейской Кантемировской танковой бригады. На самом острие главного удара корпуса. И поведет он свой взвод в пекло высокотехнологической войны.

Неприятно кольнуло в сердце, и кровь заколотилась в висках. Генерал помассировал левую сторону груди и вытащил из пачки очередную, шестнадцатую с утра сигарету.

«Вот сопляк, чертова кукла! Все бы ему в бирюльки играть, – с раздражением подумал Волобуев, затягиваясь. – Все ведь, стервец, делает, чтобы отцу насолить!»

Тут Константин Васильевич подумал, что, может быть, сын, наконец, стал взрослеть. И это его шанс, пожалуй, единственный стоящий шанс доказать отцу, что он не «раздолбай», а взрослый самостоятельный мужчина, офицер. Не зря он на это упор сделал. Мол, батя, я офицер, а не щенок. Может быть, и так… В конце концов, армия – это не только тыловые гарнизоны, где можно служить годами, и не парады с учениями. На передовой сразу становится понятным, кто есть кто, и что каждый из себя представляет. Вся шелуха слетает с людей после первого боя. Может, этого и хочет сын. Эх, нет пока у Пашки еще своих детей, а то понял бы его чувства. Что должен испытывать отец, когда его сын отправляется на передовую.

Генерал рассказал бы сыну о том, как выглядят останки экипажа, которые похоронная команда выскребает из стального нутра сгоревшего танка, чтобы упаковать в пластиковые мешки. Как выглядит рота гренадеров, попавшая под удар кассетных боеприпасов, выпущенных вражеской РСЗО. Как выглядит БМП после попадания в нее ПТУР, когда сталь смешивается с костями и плотью, представляя собой полотно работы безумного сюрреалиста. Как надсадно стонут и задушенно хрипят обожженные и искромсанные осколками солдаты в бригадных санбатах. Да много чего еще! Только прав сын, не вечно ему за мои погоны и мамину юбку держаться. Пора становиться мужчиной! Значит, так тому и быть. На войне, как на войне. И генеральский сын такой же воин, как сын сварщика или доярки.