📖 Читать книгу «Цветные карандаши» онлайн

Фургон уперся в грузовичок, который еле тащился в левом ряду.

– Что он там, уснул, что ли, этот козел? – разозлился сумоист и, посигналив, обошел его справа.

Прямо перед ним другой небольшой фургон мучительно старался обогнать слева цепочку грузовиков, плетущихся в правом ряду. Тяжеловесу ничего не оставалось, кроме как притормозить. Он пристроился следом, спидометр у него теперь показывал всего 60 километров в час.

– Двигайся, придурок! – бесился Жильбер.

В левом ряду к ним только что прижался еще один пикап. Машины поочередно включали аварийные огни и замедляли ход до тех пор, пока не замирали неподвижно посреди шоссе.

Фургон тяжеловеса застрял посреди обоза из десятка машин. Взглянув в зеркало заднего вида, он почувствовал, что происходит нечто странное. Дело не в том, что его заперли, – в окрестностях Парижа ему случалось и среди ночи попадать в пробки, – а в том, что все эти машины без исключения оказались грузовиками или фургонами, эдакая выставка грузового транспорта. Внезапно водитель одного из фургонов вылез на шоссе, открыл свой багажник и начал выгружать на дорогу ящики с фруктами. В зеркале заднего вида сумоист увидел, как какая-то старуха открыла багажник своего «универсала» и тоже вывалила на асфальт свой товар.

– Блииииин, мы напоролись на манифестацию фермеров. Эй, барсуки, подвиньтесь, мы торопимся!

Громила попробовал, сдав назад, вдоль дорожного ограждения выбраться из вереницы машин, но грузовичок, который плелся следом за ним, продвинулся вперед и не выпускал его, а фургон впереди, в свою очередь, дал задний ход. Оказавшийся в ловушке тяжеловес тыкался в узкую щель, как на автородео в парке аттракционов, и тогда о его ветровое стекло расплющился серый грейпфрут, а за ним градом посыпались серые апельсины. Тяжеловес включил дворники, сероватый сок расползался по стеклу липкой пленкой, почти полностью перекрыв ему видимость; он двигался вслепую и только в последний момент успел заметить грузовик, вставший поперек дороги и окончательно загородивший ему проезд.

Оба сидящих впереди бандита выхватили оружие и вышли на шоссе. У них остался единственный шанс отсюда выбраться – взять своих пленников в заложники. Они направились к задней части фургона, но на них дождем обрушились бананы, яблоки и киви. Жильбера с тяжеловесом буквально обстреляли плодами, как камнями, и они на собственной шкуре смогли убедиться, что больнее всего от яблок.

Жильбер, отчаявшись, выстрелил в воздух. Напрасно старался – этот раскат грома превратил плодовый дождь в тропический ливень. Снаряды летели со всех сторон. Наименее меткие выбирали мишенью сумоиста – целиться в него было куда проще.

– Валим отсюда! – заорал Жильбер и, перешагнув ограждение, побежал через дорогу.

А известно ли вам, что символика цветов часто появляется случайно? Возьмем, к примеру, цвета спортивных машин. Итак, автомобильные гонки, Кубок Гордона Беннетта, названный по имени владельца газеты «Нью-Йорк геральд» с 1900 по 1905 год. Там состязались национальные команды, между которыми, чтобы их различать, распределили цвета: Франция – синий, Великобритания – зеленый (British Racing Green, британский гоночный зеленый, в знак признательности Ирландии, на территории которой проходила гонка), Бельгии достался желтый, Италии – красный, а Германии – белый. В тридцатые годы «немецкий белый» стал серым, потому что вес машин не должен был превышать максимально допустимого. У «Мерседеса W25» был всего-навсего килограмм лишнего веса. Вот уж точно не проблема – механики оттерли свои белые машины до металла. Вот так и родились знаменитые «Серебряные стрелы» с голым отполированным алюминиевым кузовом.

До завтра, дорогие радиослушатели.

Пьеретта медленно вела свою малолитражку-универсал в сторону резиденции. Люсьен устроился на переднем сиденье, Шарлотта – сзади, между Аджаем и Артюром. Луиза, наконец успокоившись, спала у матери на коленях.

– Когда я заметила, что на моем телефоне снова включился «шпион», – объяснила по дороге Пьеретта, – я уже больше глаз с него не сводила, а увидев, что вы едете в Медонский лес, поняла, что дело неладно, и тут же рванула на рынок, в Рюнжис, к друзьям-зеленщикам. Они немедленно собрались, и мы попытались вас догнать. К счастью, дорога была свободна, и мы без труда высмотрели вашу машину. Те, что ехали в Рюнжис, развернулись, чтобы остановить фургон. А дальше вы и сами все знаете.

– Луиза будет в опасности до тех пор, пока не станут видны все цвета, – прошептал Люсьен, глядя на спящую внучку.

– И еще одно, – прибавила Шарлотта. – Мы только начали осознавать, до какой степени отсутствие красок нарушает равновесие нашего мира, который и без того был не слишком уравновешенным… Всего за несколько недель все наши привычки сильно изменились. Боюсь, что человечество не выдержит этих глубоких перемен.

– Да, ночью верить в свет – вот жажда идеала[21], – вздохнул Люсьен, большой поклонник Эдмона Ростана.

Артюр смотрел, как над Парижем встает красное солнце. Все оттенки серого растворялись в небесной синеве, подсказывая воображению великолепие рассвета.

– Китайцев уже можно вывести из игры. Полиция, конечно же, нам поможет. У нас достаточно свидетелей, чтобы теперь они нам поверили, – высказала свое мнение Пьеретта.

– И вдобавок ко всем бандитам планеты на нас навалятся все психи, не говоря уже о журналистах. Ты хочешь, чтобы моей дочери всю жизнь пришлось прятаться?

В машине все молчали. Каждый подумал, что она отчасти права. Артюр, которому не хотелось видеть, как Шарлотта прислоняется плечом к Аджаю, делал вид, что просматривает сообщения на своем телефоне – и внезапно ему на глаза попалось письмо от Соланж. Он до сих пор так и не открыл приложенную к нему фотографию – последний снимок на фоне фабрики. На картинку частично вернулись краски, но лица у его бывших коллег выглядели все такими же унылыми, а улыбки безрадостными. И вдруг он заметил крохотную деталь. Что это Соланж держит в руках? Он увеличил фотографию, раздвигая ее большим и указательным пальцами. Пиксели мешали разглядеть, и все же никаких сомнений – в руках у Соланж плоская прямоугольная металлическая коробка. Коробка карандашей «Гастон Клюзель».

Глава 12

В которой мы узнаем, что радуга состоит из 700 тысяч цветов

На показе высокой моды в Гран-Пале пресс-атташе дома «Шанель» разместила гостей в соответствии с их рангом, но главная редактриса «Бога» Анна Винтур почему-то оказалась во втором ряду. Так кто же все эти люди в первом? Человек двадцать никому не известных стариков, некоторые даже в инвалидных колясках… Этим зрителям место скорее на телеигре «Цифры и буквы»! Среди них затесался мужчина лет тридцати, смахивающий на игрока в регби.

На подиуме одна за другой, выдерживая паузы, появляются тонюсенькие манекенщицы в экстравагантных нарядах. Журналисты отмечают, что давно они не видели на показах мод столько красок. Синий, зеленый, красный, розовый, фиолетовый, чуть-чуть серого, но ни белого, ни черного. Впрочем, и зрители предпочли одеться не менее пестро.

Все без исключения приглашенные – в одежде насыщенных цветов, что делает событие немного непривычным, добавляет его атмосфере нотку добродушного веселья. Одна из зрительниц, в зеленом с головы до пят, под воздействием ЛСД размеренно надувает и сдувает щеки, поднимая при этом локти, тем самым развлекая большую часть своих соседей, которые нет-нет да и поглядывают на нее искоса.

Манекенщицы, отбросив свою обычную высокомерную манеру, позволяют себе едва заметно улыбаться. Дефиле подходит к концу, и на подиуме появляется Карл Лагерфельд. Он ведет под руку молодую женщину в подвенечном платье. Шлейф несет девочка с красиво заплетенными косами, в светло-сером платье.

Кутюрье, сменившего свой черный костюм на розовый, того же химического оттенка, что его ботинки и веер, шумно приветствуют. Шум нарастает, когда зрители видят, что манекенщица, хотя и грациозная, для подиума ростом маловата, весит раза в полтора больше, чем положено, да еще и с белой тростью. На ней короткое платье из бумаги. Талия подчеркнута небольшой, как у фигуристки, юбочкой, декольте открывает во всей красе длинную шею и плечи. Вместо ожерелья простая ленточка, украшенная камелией. Публика очарована, со всех сторон только и слышно: «Восхитительно!», «Прелестно!», «Как необычно!», «Великолепно!» – на разных языках. Через несколько секунд шум затихает, манекенщица медленно поворачивается, и ошеломленные зрители видят у нее на спине разноцветный рисунок: смуглый мужчина стоит рядом с желтым такси. Каждый цвет сияет – все оттенки коричневого, оранжевый, персиковый, ярко-розовый, глубокий черный, молочно-белый, защитный, желтый… Телекамеры показывают крупным планом карандашные штрихи.

Гости вскрикивают, глядя теперь на собственные руки и ноги, на лица своих соседей. Краски вновь обрели все сложные оттенки, особенно телесные тона. Камера останавливается на маленький подружке невесты, и зрители видят чудесный, светящийся цвет ее ситцевого платья.

Аджай, настоявший на том, чтобы ее одежда была того же цвета, что его такси, желтого с черной отделкой шашечками, гордо улыбается.

[21] Из пьесы «Шантеклер» Эдмона Ростана. Пер. Т. Л. Щепкиной-Куперник.