Орущий телевизор. Искать пульт не стал, просто выдернул шнур из розетки и подошел к двери ванной.
— Кейт?
Тишина и едва слышные капельки, падающие в воду.
Кап-кап… кап-кап… кап-кап…
Почему так тихо? Почему?
— Господин? — служанка вошла следом.
— Закрой рот! — рявкнул он, отступая назад и ногой вышибая дверь, которая с треском упала внутрь.
Первое, что он увидел — это розовая вода и на её фоне невероятное и жуткое бледное лицо его избранницы.
Девчонка всё-таки нашла способ уйти от него.
— Врача! Быстро! — крикнул он, бросаясь к ней, вытаскивая из еще тёплой воды и возвращаясь в комнату.
Осколки зеркала хрустели под ногами, нарушая эту страшную, могильную тишину.
Надо было перевязать раны, из которых еще сочилась кровь. Надо было вытащить её, вернуть.
— Что ты наделала, глупая?! Что ты наделала!
И призвал силу. Волк, словно и ждал этого, ринулся, сорвался с цепи, стремясь спасти ту, которую выбрал.
Будь всё проклято. Законы! Правила! Он нарушил все разом.
Главное — это вернуть девчонку, спасти! Любыми средствами! А о последствиях Омару подумает потом.
— 28-
Рейф
— Ты сдурел?!
Младший брат явился в квартиру сразу вскоре после врача. Рейф понятия не имел, кто его вызвал, да было плевать. Он так устал, спасая Кейт, что с трудом держался на ногах.
Стив ринулся вперёд, схватил мужчину за локоть, оттащил в угол и набросился, злобно шипя и сверкая глазами.
— Ты хоть понимаешь, что натворил? — высказывал младший, пытаясь привлечь внимание родственника, который не сводил болезненного взгляда с лица девушки, над которой колдовал врач.
— Она умирала.
Почему брат не понимал, что это самое страшное? Видеть, как твоя избранница медленно умирает на твоих руках.
— Проклятье, Рейф! Слишком рано! Ты… ты хоть понимаешь последствия?
— Понимаю.
— Ни хрена ты не понимаешь! — взорвался тот и с трудом заставил себя говорить тише. — Если что-то пойдет не так… она утянет тебя за собой. Ты ведь открылся! Проклятье! Ты открылся ей! Этой дурочке!
— Следи за языком! — отрезал Рейф.
Пусть сил не было, но наследный волк внутри рявкнул, призывая мелкого к порядку и уважению.
— Ты слишком много отдал, — уже спокойнее повторил младший Омару.