Лилиана чуть не присвистнула от удивления. Подобное она позволяла себе только в кругу детей, чтобы позабавить малышню своим неблагородным умением. Сын опального герцога собственной персоной. Сколько же ему лет? Должно быть за сорок. Но выглядит моложе, разве что цепкий, острый взгляд серых глаз выдаёт его возраст. В тёмно-русых вьющихся волосах до плеч ни одного седого волоса, красивое лицо без заметных морщин.
— Мариана Стейн. Простите, что не подаю вам руки, она перепачкана в краске.
— И не только рука, — хмыкнул герцог, в очередной раз окидывая девушку взглядом с ног до головы.
Лилиана рассмеялась, представляя, как выглядит со стороны: растрёпанная замарашка в разноцветных пятнах. Когда девушку охватывал творческий азарт, она забывала обо всём, и в первую очередь о том, что она леди, которой положено быть всегда безупречной и элегантной.
— Простите. Я не предполагала, что вы почтите Коэн своим визитом.
— Почему бы и нет? Мои владения находятся неподалёку. До опалы я был здесь частым гостем.
— Я этого не знала.
— Зато я многое знаю о вас, — улыбнулся Каунти. — Мои слуги наперебой рассказывают о доброй благородной госпоже, которая восстанавливает школу. А также о том, что она сама правит двуколкой и красит забор. Я не мог не увидеть этого собственными глазами. И вот я здесь.
— Вы удовлетворили своё любопытство? — лукаво спросила девушка.
— Напротив, только разжёг.
— Что ж, — протянула Лилиана, будто действительно собралась утолять интерес герцога, рассказывая о себе, — самым сложным было научиться управлять двуколкой, остальное — сущие пустяки.
Она указала на раскрашенный забор. Его светлость удивлённо приподнял брови. Он явно не ожидал от маркизы такой лёгкой и непосредственной манеры общения. Чопорность и сдержанность благородных леди, особенно по отношению к нему, опальному герцогу, была куда привычнее и понятней.
— О вашем юморе, миледи, уже слагают легенды, — с поклоном, гораздо более глубоким, чем первый, восхищённо произнёс Каунти.
— Вы шутите?
— Шутите вы, а я говорю чистую правду.
— Хорошо, комплимент принимается, — улыбнулась Лил. — Вы можете привязать своего коня во дворе, а я вам устрою экскурсию по школе. Бен Кэрри, местный учитель, будет рад вас видеть. Это же благодаря вашему отцу в Коэне появилась такая замечательная школа.
Пока герцог привязывал лошадь, Лилиана умыла лицо и руки и сообщила мистеру Кэрри о нежданном госте. Учитель выбежал на крыльцо приветствовать Его светлость. Он растерялся и не знал, что сказать. Пришлось девушке прийти ему на помощь:
— Бен — учитель от бога. Мистер Кэрри, расскажите о своей образовательной программе. Уверена, Его светлости будет очень интересно.
О том, что касалось учебного процесса, молодой человек мог говорить непринуждённо, свободно и очень долго. Поэтому Лил мягко уточнила:
— Только вкратце.
Когда учитель закончил свой увлечённый монолог, девушка добавила от себя:
— Мистер Кэрри скромно умалчивает, что написал учебник по грамматике. Теперь мы планируем его напечатать. К сожалению, в Коэне нет типографии. И мистеру Кэрри придётся ехать в столицу. Впрочем, я думаю, это будет увлекательное и полезное путешествие для него.
— Я тоже еду в Йордан через две недели и мог бы взять мистера Кэрри с собой. На дорогах не всегда бывает спокойно, а, как я понимаю, при молодом человеке будет довольно крупная сумма денег, чтобы оплатить услуги типографии.
От любезного предложения герцога у Кэрри округлились глаза.
— Это было бы чудесно! — обрадовалась Лил. — Если вас не обременит, конечно…
Во время экскурсии по школе, девушка краем глаза следила за Грегори Каунти. Похоже, герцог проявлял искренний интерес к тому, что видел, и ни разу не поморщился от запаха свежей краски. Когда настало время прощаться, мужчина коснулся руки прелестной маркизы нежным поцелуем и тихо спросил:
— Могу я рассчитывать на ваш визит в моё поместье в ближайшее время?
— Только в том случае, если вместе с вами проживает какая-нибудь родственница, — пожала плечами Лилиана.
— Что ж, видимо, придётся стать более гостеприимным к своей дальней родне, — шутливо вздохнул Каунти, поняв, что девушка, какой бы живой и свободной в общении она не была, блюдёт светские нормы касательно морали.
— Приятно было с вами познакомиться, милорд, — маркиза присела в реверансе.