Слова были бесполезны, да Эльвира их и не ждала. Выпустив страхи и ужаснувшись своей уязвимости, она быстро собралась. Спустя десять минут передо мной снова сидела прежняя Эльвира – строгая и неприступная.
– Маша, - она потянулась за планшетом. – Я провела анализ. Сейчас много детей с проблемами, причем это дети из ресурсных семей. И я хочу запустить логопедический центр премиум-класса. Спрос есть. Рентабельность высокая. Родители готовы платить за результат и конфиденциальность. Осталось узнать: ты готова со мной сотрудничать?
Глава 61
Хрупкие цветы
Маша
– Мария Юрьевна, папа сегодня не сможет меня привезти, а Василич в отпуске, - сообщил мне Артем, спустя неделю.
– Что-то случилось, Тёма?
– Он кашляет. И горячий, - голос мальчика звучал грустно.
– А врач? Врач был у вас?
– Нет. Папа говорит, так пройдет.
– Понятно, - улыбнулась я, понимая, что Максим считает свою болезнь слабостью. – Значит так, Тёмик. Я сейчас зайду в аптеку и приеду к вам. Папе ничего не говори, ладно? Это наш с тобой маленький секрет.
– Он кажется спит, - сказал Артем. – А Аня с вами приедет?
– Нет, Анюта сегодня у бабушки. Но ничего! У кого-то же скоро день рождения? Аня обязательно придет на твой праздник. Только вот твоего папу нам надо быстрее вылечить. Иначе, как же Планетарий?
Я быстро натянула свитер и джинсы, собрала волосы в хвост и, покидав в сумку кое-что из лекарств, побежала в аптеку за недостающим. Пока не приехало такси, успела заскочить в магазин. Наверняка у Максима Леонидовича нет ни курицы на бульон, ни малинового варенья. Прихватила еще упаковку клюквы для морса.
Двухэтажный коттедж из темного кирпича и дерева с массивной дубовой дверью, выглядел мрачно. Вокруг было ухожено, но как-то слишком правильно. Почему-то я представляла, что возле дома увижу Тёмин велосипед или футбольный мяч. Хотя… поздняя весна, возможно, всё убрано в гараж.
Позвонила в звонок. Потом еще раз. Дверь открыл Максим. «Хорошо, что приехала», - подумала я, потому что выглядел Макс не очень. Его словно подменили. Он стоял передо мной в мятой футболке и спортивных штанах, босиком, и я успела заметить, какие красивые у него пальцы на ногах.
– Маша? – он привалился к косяку. – Я же сказал Артему, чтобы…
– Он передал мне. И сказал, что ты заболел. Вот я и приехала. Дай пройти, не стой на холоде.
Максим посторонился, пропуская меня в прихожую. Разуваясь, я отметила, что он совсем расклеился. Щеки с лихорадочным багрянцем, глаза мутные и слишком блестящие.
Ничего не спрашивая, приложила ладошку к его лбу. Ого, похоже, тут не 37,2, когда мужчины стонут и просят подать перо и бумагу, чтобы написать завещание.
Макс немедленно поймал мою руку и поцеловал горячими сухими губами пальцы.
– Марш в постель, - скомандовала я. – Сейчас же.
– Есть, - тихо сказал Максим и закашлялся – густо, с надрывом.
Вместе мы дошли до его кабинета, который служил и спальней. Постель на кожаном диване была смятой, сползшая наполовину простыня, подметала краем пол. На табуретке примостилась кружка с остывшим чаем и упаковка аспирина. Нехитрый мужской набор для лечения от всех недугов. Надеюсь, чай-то был не с коньяком?
Поправив, как могла постель, я забрала кружку, незаметно понюхав содержимое, и снова потрогала его лоб. Кожа пылала.
– У тебя температура, Максим. Ты что, с ума сошел, в одиночку геройствовать? Почему врача не вызвал? Где лекарства? Вот этим, - я показала глазами на аспирин, - не лечатся. Так. Лежи пока, а я скоро приду.
Я вышла из комнаты, и в этот момент с лестницы скатился Тёма.
– Вы приехали? – на лице вспыхнула радость. И облегчение.
Ну, Макс, - подумала я с осуждением, - ну даешь. Ребенка напугал. Хорошо, Тёмик проговорился про болезнь.
– Где у вас кухня, Тём? Показывай, - я подхватила привезенный пакет.