Она тяжело дышит. Щеки раскраснелись. Капелька пота скатывается по виску. И тут она замирает.
Резко хватается за живот.
Лицо бледнеет ещё сильнее. Губы сжимаются в тонкую линию. Она сгибается пополам, как под выстрелом, и падает на колени прямо посреди осколков.
— Больно… — стонет она. — Очень… больно…-- в ее голосе слышится вся боль.
Я бросаюсь к телефону. Руки трясутся, цифры плывут перед глазами.
— Алло! Скорая! Женщине плохо! Беременная, сильные боли!
Женя лежит, сжавшись, как маленький зверь, и кричит. Кричит от боли, от страха, от ярости. Я стою на коленях рядом, не зная, что делать. Только повторяю:
— Держись, пожалуйста… держись…
Я в эти долгие минуты, что мне кажутся вечностью, думаю лишь о ее ребенке.
Когда приезжают врачи, всё уже как в тумане. Они грузят её на носилки, подключают капельницу. Женя не может даже говорить, только дышит часто-часто и сжимает в кулаках свое платье.
Я еду с ней. В голове звон. Всё дрожит внутри.
Если с ребёнком что-то случится…
Я достаю телефон и звоню Герману.
— Алло?.. — он берёт трубку с первого гудка.
— Герман… — мой голос дрожит. — Женя… она… она пришла. Сама. Начала кричать, всё бить… потом… ей стало плохо… она упала… живот… я вызвала скорую… -- моя сумбурная речь, но это максимум на что я способна.
Молчание.
Я слышу только его дыхание. И моё собственное, хриплое, неровное.
Я сжимаю телефон так сильно, что побелели пальцы.
— С ней сейчас кто-то есть? — наконец, спрашивает он.
— Врачи. Мы в больницу едем.
— Я выезжаю. Жди.
В приёмном покое Женю увозят сразу, не давая сказать ни слова. Я остаюсь одна. Сажусь на жёсткий пластиковый стул. Плечи дрожат. Пальцы судорожно вцеплены в подол платья. В горле ком, в груди паника. Я не знаю, что с ней. Я не знаю, что с ребёнком.
И самое страшное — я не знаю, что теперь будет между мной и Германом.
Он приедет. Увидит меня. Увидит, что Женя в больнице. Что ей плохо. И, может быть, в этот момент всё изменится. Может, он решит, что я причина всему этому. Что это я всё довела до предела. Что всё — из-за меня.
Я слышу, как открываются двери.
Медленно оборачиваюсь. Герман. Он заходит быстрым шагом. И на секунду мы просто смотрим друг на друга.
Я вижу в его глазах тревогу. Растерянность. Тень страха.
И я почти физически ощущаю, как в груди поднимается боль.
Я готовлюсь.
Сейчас он скажет, что я виновата. Что я должна была… как-то по-другому…