📖 Читать книгу «Развод. Стану твоей бывшей» онлайн

- Отлично! – Он с облегчением выдыхает.

- Гер, мы недоговорили…

- Договорили Жень, я не поменяю своего решения. Не сейчас уж точно…

Она надувает губы, и становится похожей на куклу. Круглые глаза блестят в холодном свете, и непонятно то ли от слез, то ли от злости.

Пока мы едем в машине, мне становится невыносимо находиться в гнетущей тишине. Герман смотрит прямо, на дорогу, но я чувствую, что мысли его далеко отсюда.

- Что случилось? – Я касаюсь его руки, привлекаю его внимание.

- Она хочет, чтобы я принял его в состав своего правления…

- Кого его?

- Твоего бывшего.

Глава 36

Мы сидим у низкого деревянного столика, укрытые мягким полумраком восточного ресторана. Воздух насыщен ароматом специй — кориандр, куркума, что-то пряное, чуть обжигающее в носу, и одновременно уютное, как теплый плед. Свет ламп в резных абажурах качается от лёгкого сквозняка и, кажется, будто мы не в центре города, а где-то далеко, в Марракеше или на краю Баку.

Рядом со мной — он. Его рука на моей спинке стула, почти не касаясь, но я чувствую это прикосновение больше, чем жар от чайника с мятным чаем.

— И вот, — говорит он, с улыбкой поднимая глаза на высокого мужчину, приближающегося к нашему столику, — наконец, вы знакомитесь. Это Димка. Мой друг. Брат, даже, можно сказать.

Дима сразу кажется мне открытым, в нём нет напряжения, и даже как-то мгновенно понятно, почему они дружат. Они оба улыбаются глазами. Не так, как ради вежливости, по-настоящему.

— Ты серьёзно притащил девушку в это место? — Дима смеётся и опускается на подушки. Поворачивается ко мне лицом, чуть прищуривается. - Он ведь фанат острого. Сейчас накормит тебя так, что глаза на лоб полезут.

— Подумаешь, — ухмыляется Герман, — зато честно. Не люблю делать вид, будто я кто-то другой.

Они переговариваются — быстро, с подколами, понятными только им, с какой-то внутренней музыкальностью. Но при этом он всё время возвращает внимание ко мне. Подаёт мне чашку, предлагает попробовать что-то с его тарелки: обжигающий язык плов с кусочками барбариса, нежное мясо в кисло-сладком соусе, что-то жаренное в кунжуте, что тает во рту.

Он смеётся так свободно, так открыто рядом с другом, и я вдруг понимаю — он совсем другой, когда чувствует себя «дома». Рядом с теми, кому доверяет.

Он подшучивает над собой, не старается казаться умнее или важнее. Говорит с теплом, слушает внимательно. Я смотрю на него, как он делится последним кусочком лаваша, как морщит нос от слишком острого соуса, и чувствую, что влюбляюсь в него ещё сильнее. Это чувство глубоко вросло в меня своими крепкими корнями.

Он настоящий. И мне повезло — быть рядом.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Настоящей, теплой улыбкой, такой, какой у меня давно не было. Слушаю, как они дразнят друг друга, вспоминают какие-то истории с университета. Он явно был тогда не только умным, но и тем, кто вытягивал всех из беды. Я вижу, как его уважают. И как он относится ко мне. Не с привычным снисхождением, а как к равной. Как к кому-то важному. Значимому.

И в этот момент, будто по щелчку, в сознание врывается образ другого — бывшего.

Грубые фразы, сказанные как бы «в шутку», но с тем самым холодом, от которого внутри всё сжимается. Его вечно закатанные глаза, когда я говорила хоть что-то личное. Пренебрежительный тон. Прозрачные обвинения. Даже после развода, я все никак не могу отделаться от этого чувства, что как змея, пригрелось у меня в груди.

Он не ушёл. Он просто стал чужим, холодным призраком, который появляется, когда мне становится хорошо.

— Ты в порядке? — Спрашивает Герман, наклоняясь ко мне чуть ближе. Его взгляд внимательный, тёплый. Такой, каким не смотрели на меня, кажется, никогда до него.

Я киваю и делаю вид, что пью чай, чтобы скрыть, как вдруг сдавило грудь.

Да, я в порядке. Но что-то внутри меня — нет. Что-то трепещет, будто в комнате стал гуще воздух. Всё слишком хорошо. Слишком спокойно. Словно мир набрал воздуха в лёгкие — и вот-вот выдохнет.

Может, это просто привычка ждать беды. Может, последствия той жизни, где за любой смех следовала колкая фраза. Где за мягкостью всегда скрывался болезненный укол.

Но это чувство не уходит.

Он не делает ничего подозрительного — наоборот, всё идеально. Но от этого только страшнее. Потому что в прошлом тоже были хорошие дни. Перед штормом. Перед тем как привычный мир начинает рушиться на глазах.