📖 Читать книгу «Друг отца. Его запретная девочка» онлайн

— Марк Евгеньевич приказал отвезти вас домой, — произносит он ровно, безэмоционально, как будто зачитывает сухой приказ.

Я открываю рот, чтобы возразить, сказать хоть что-то — «не надо», «оставьте меня»…

Но губы тут же смыкаются. В груди пусто. Аргументов нет. Все мои вещи остались на работе: сумка, телефонная зарядка, даже ключи. Здесь я оставаться не хочу, да и идти больше некуда.

Я просто киваю и сажусь в машину. Салон встречает запахом кожи и терпкого, мужского парфюма. Двигатель урчит низко и ровно, будто убаюкивает.

Мы заезжаем в офис. Я быстро вхожу, беру свои вещи с рабочего места. Стол уже чужой, холодный. Кажется, будто меня здесь никогда и не было. Всё это — не моё. И никогда не было.

А потом едем в квартиру, где мы с Алиной жили эти последние месяцы.

Дверь отворяется, и меня накрывает запах еды. Тёплый, уютный, домашний. В кухне весело щёлкает сковорода, из колонки льётся музыка. Голос певицы мягкий, обволакивающий, будто специально создан, чтобы под него расслабляться.

Алина напевает вполголоса, кружится между плитой и столом. Она то пробует соус на ложке, то смеётся сама с собой, то подпевает припеву, словно вокруг ничего плохого никогда не происходило. Она вся в этом моменте такая лёгкая, счастливая. В хорошем настроении.

Я останавливаюсь в дверях кухни. Молчу. Долго наблюдаю за ней.

Смотрю, как она машет ложкой в такт музыке, как у неё искрятся глаза, как будто всё у нас в порядке. Как будто предательства не было.

И внутри меня всё постепенно каменеет.

Алина оборачивается и мгновенно всё понимает. Улыбка, которая ещё секунду назад играла на её лице, тает, как лёд под солнцем. Плечи оседают вниз, глаза становятся виноватыми, будто она застигнута на месте преступления. Губы едва шевелятся, и я улавливаю тихое:

— Прости…

Но у меня нет ни сил, ни слов. Все слова сгорели раньше, когда рушилось доверие. Я лишь качаю головой.

Разворачиваюсь и иду в комнату собирать вещи.

Каждое движение словно в воде: замедленное, вязкое. Молния чемодана звенит слишком громко, вешалки лязгают, ткань шелестит под руками, но всё это — механика. Я действую автоматически, но внутри меня всё кричит.

Музыка из колонки продолжает играть. Весёлая, живая. Слова песни режут слух своей чуждостью, как будто это не для меня, не про меня.

А у меня внутри пустота. Настолько глубокая, что кажется, если заглянуть внутрь, то можно свалиться.

Чемодан наполняется слишком быстро, будто я сама спешу выбросить отсюда каждую вещь, всё, что хоть краем касалось этой квартиры, этого предательства.

За спиной слышу осторожные шаги. Её дыхание прерывистое, будто она боится даже шумно вздохнуть.

Алина стоит в дверях. Не заходит, не вмешивается. Просто смотрит.

— Лиза… — её голос тихий, осторожный, как у человека, который пытается заговорить с ребёнком, готовым разрыдаться. — Я не хотела тебе врать.

Я резко поднимаю глаза на неё. Горло сжимает так, что слова рвутся наружу хрипом:

— Но врала, — отвечаю я. — Каждый день. Смотрела мне в глаза, и врала.

Она опускает голову. Пальцы сцепляются, переплетаются, словно ищут хоть что-то, за что можно зацепиться. Я вижу, как у неё дрожат руки.

— Ты бы не согласилась иначе, — говорит она глухо. — Ты бы упёрлась рогом, отказалась. А у тебя мама, работа, учеба на носу, бесконечные проблемы… Я видела, как ты всё тащишь одна. Я не могла просто стоять и смотреть.

Я коротко хмыкаю — сухо, без смеха. Во рту пустыня.

— Поэтому решила решать за меня? — слова выходят медленно. — Вме-сте с ним?

На «с ним» у неё дёргается уголок рта. Губы дрожат.

— Лиза… — она делает шаг, будто готова подойти, и тут же замирает, словно наткнулась на невидимую стену. — Он… спасал тебя. Я это видела. Он за тебя рвал. Да, он жестокий, да, он говорил мерзости, делал ужасные вещи… Но если бы не он, Андрей тебя бы просто… — она сглатывает. — Стер. А я… я только помогала. Ради тебя. И… ради брата. Он обещал вытащить его. И вытащил. Я не могла отказаться.